Соединённые Штаты и их незаконченные дела на Украине и в Ираке

Гроза над Капитолием

За последние недели дали о себе знать некоторые из неоконченных дел в системе международных отношений. Мы увидели, что судьба Украины ещё не определена, а вместе с этим не определены и отношения России с Европейским полуостровом. В Ираке – мы поняли, что вывод американских войск и создание новой иракской политической системы не ответило на вопрос, как три части Ирака смогут ужиться вместе.

Геополитические ситуации сами по себе редко разрешаются аккуратно или надолго.

Эти события, в конце концов, ставят трудный вопрос перед Соединёнными Штатами. За последние 13 лет США оказались вовлечены в обширную, разветвлённую войну на двух основных театрах – и ряде незначительных – в исламском мире. США велики и достаточно мощны, чтобы выдерживать такие затяжные конфликты, но, учитывая, что ни один из конфликтов не закончился удовлетворительно, желание поднять порог для военного вмешательства имеет логический смысл.

Президент США Барак Обама в своей речи в военной академии сухопутных войск в Уэст-Пойнте стремился поднять «планку» для военных действий. Тем не менее, из речи не ясно, что Обама имел в виду в практической плоскости, когда сказал:

«Вот моё заключение: Америка должна всегда лидировать на мировой сцене. Если мы этого не будем делать мы, то этого не будет делать и никто другой. Армия, в которую вы вступили, есть и всегда будет становым хребтом этого лидерства. Но военные действия Америки не могут быть единственным – или даже главным – компонентом нашего лидерства в каждом отдельном случае. Просто потому что если у нас есть лучший молоток, это отнюдь не означает, что каждая проблема – гвоздь».

Барак Обама

Учитывая сегодняшних события на Украине и в Ираке президентское определение «гвоздя» в отношении к американскому военному «молотку» становится важным. Военные операции, которые не могут окончиться успехом или могут привести к успеху только при такой непомерной затрате усилий, что исчерпывают силы комбатанта, нерациональны. Таким образом, первым измерением любой сегодняшней стратегии и на Украине, и в Ираке является её абсолютная открытость.

Сегодняшний украинский кризис

На Украине пророссийский президент был заменён прозападным. Русские взяли формальный контроль над Крымом, где у них всегда было преобладающее военное превосходство согласно договору с Украиной. Пророссийские группировки, явно поддерживаемые русскими, всё ещё воюют за контроль над двумя самыми восточными украинскими провинциями. Если судить по внешней стороне, Россия потерпела неудачу на Украине. Неудача ли это на самом деле, будет зависеть от того, смогут ли власти в Киеве управлять Украиной, что означает не только формирование согласованного правительства, но и способность его воплощать свою волю в жизнь. Стратегия России – использовать энергию, финансы, явные и скрытые отношения для подрыва украинского правительства и узурпации его власти.

В интересах Соединённых Штатов – появление прозападной Украины, но эти интересы не настолько весомы, чтобы гарантировать военную интервенцию США. На местах нет такой военной союзнической структуры, чтобы поддержать такую интервенцию, нет военных баз, где можно было бы аккумулировать силы для её проведения, и безотносительно к тому, насколько ослаблена Россия, США вошли бы в обширную страну, оккупация и управление которой – будь это даже возможно – явилось бы непомерно трудной задачей. Американцы воевали бы далеко от дома, а русские – на своём заднем дворе.

В ожидании атаки

Украина – не гвоздь, который нужно забить. Во-первых, её судьба не касается фундаментальных американских интересов. Во-вторых, этот гвоздь нельзя заколотить в доску. Соединённые Штаты должны прибегнуть к непрямой стратегии. То, чему суждено произойти на Украине, произойдёт. Место, где США могут действовать, чтобы влиять на события – это страны, граничащие с Украиной – прежде всего это Польша и Румыния. Их судьба Украины заботит намного больше, чем США; отдав свой суверенитет России, как это было в прошлом веке, они будут вынуждены снова противостоять России. Предоставлять им поддержку с минимальной оглаской Соединенным Штатам имеет смысл.

Сложности Ирака

Ирак состоит из трёх основных групп: шиитов, суннитов и курдов. Соединённые Штаты оставили Ирак в руках шиитского правительства, которому не удалось объединиться с курдами или суннитами. Стратегией курдов было создание и поддержание автономии. Стратегией суннитов было наращивание сил в своём регионе и ожидание подходящего момента. Этот момент настал, когда, после недавних выборов, иракскому президенту Нури аль-Малики не удалось быстро сформировать новое правительство и он, видимо, решился на воссоздание провалившегося правительства, бывшего у власти ранее.

Сунниты не столько вторглись, сколько восстали, взяв под контроль суннитские области и до какой-то степени координируя свои шаги по всему региону. Они не нападали на территорию курдов или области с преобладанием шиитского населения. Естественно, шииты начали мобилизоваться для сопротивления суннитам. Случившееся – это провал центрального правительства и его притязания на власть над регионами. Нет местной силы, которая может объединить Ирак. Никто такой силы не имеет. Предполагается, что США могут удержать Ирак от распада – таким образом, требования некоторых в Ираке и в Соединённых Штатах на массированное американское вмешательство имеют смысл.

Как и с Украиной, не ясно, какой преобладающий интерес имеют США в Ираке. Вторжение 2003 года случилось более десятилетия назад, и, какие бы решения тогда ни были приняты, это принадлежит историкам. Восстание суннитов несёт с собой риск роста терроризма и, очевидно, даёт террористам базу, с которой они осуществляют атаки против Соединённых Штатов. По этой логике, США следует вмешаться ради курдов и шиитов.

Восставший народ Ирака

Проблема в том, что шииты связаны с иранцами, и хотя США и Иран сейчас находятся в процессе всё более сложных, но перспективных переговоров, где речь идёт об интересах, а не о дружбе. Вторжение 2003 года основывалось на предположении, что шииты, освобождённые от Саддама Хусейна, будут приветствовать Соединённые Штаты и позволят им переформатировать Ирак по своему желанию. Однако быстро обнаружилось, что иракские шииты, вместе со своими иранскими союзниками, имеют совершенно другие планы. Американское вторжение, в конечном счёте, не привело к созданию согласованного правительства в Ираке и способствовало созданию сегодняшнего положения дел. Какие бы различные фракции ни желали бы вторжения Соединённых Штатов на своей стороне, конечным результатом будет многосторонняя гражданская в война, в центре которой окажутся США, неспособные подавить эту войну военными средствами, потому что основная проблема – политическая.

Это, конечно, оставляет вероятность возросшей угрозы терроризма. В мире – 1,6 млрд. мусульман, и некоторые из них готовятся к участию в террористической деятельности. Однако крайне трудно вычислить, кто из них склонен к этому. Также невозможно подавить 1,6 млрд. человек так, чтобы исключить угрозу терроризма. Если учитывать, насколько обширна территория мусульманского мира, Ирак, может быть и удобен, но оккупация его не помешает возникновению суннитского или шиитского терроризма где-то ещё. Победить вражескую армию намного легче, чем оккупировать страну, единственным видом сопротивления в которой является терроризм, который вы намереваетесь остановить. От терроризма можно до некоторой степени защититься – с помощью смягчения, возможно, наблюдения – но, в конце концов, будут ли суннитские области в Ираке автономными или окажутся под властью экстремистов мало что значит для смягчения этой угрозы.

Курды, сунниты и шииты враждебны друг другу. Саддам контролировал страну с помощью светского институционального аппарата – партии «Баас». В её отсутствие эти три общины по-прежнему враждебно относятся друг к другу, точно так же, как и суннитская община в Сирии враждебно относится к алавитам. Соединённым Штатам остаётся одна жизнеспособная стратегия: принять происходящее – тройственный Ирак – и дать внутренней вражде общин сосредоточиться на борьбе друг с другом, а не на борьбе с Соединёнными Штатами. Другими словами, дать возможность возникновению внутреннего баланса сил.

Ограниченное использование «молотка»

Когда мы рассматриваем Украину и Ирак, они, конечно, радикально отличаются, но у них есть одна общая черта: если США имеют хоть какие-то интересы в регионе, они не могут действовать с помощью прямой силы. Вместо этого они должны действовать косвенно, используя интересы и борьбу сторон на местах в качестве первой линии сдерживания. Если Соединённые Штаты вообще вмешиваются, они должны делать это за счёт поддержки группировок, представляющих интерес для Вашингтона. На Украине это будет означать поддержку бывших советских государств-сателлитов в Центральной Европе. В Ираке это будет означать применение достаточной силы, чтобы предотвратить уничтожение какой-то из трёх основных групп страны, но недостаточной для попыток разрешения конфликта.

Американцы хотели бы иметь моральное обоснование для своей политики; в случаях Украины и Ирака такое обоснование просто необходимо. Для США невозможно использовать прямую силу, чтобы навязать решение Украине или Ираку. И не потому, что война не может быть решением, способным покончить со злом, как было во Второй мировой войне. А потому, что цена, время подготовки и кровопролитие при эффективной войне могут оказаться неподъёмными. Бывают случаи, когда она необходима, но такие времена редки. Постоянные военные действия с силами, недостаточными, чтобы навязать политическое решение, в странах, где у Соединённых Штатах имеются второстепенные интересы, – рецепт к худшему для обоих миров: война, которая кончается поражением.

Ограничить число войн до тех, которые действительно в национальных интересах, и могут быть выиграны – значит исключить множество войн. Война заменяет гораздо более сложный, но не менее реалистичный и активный подход к миру. Гарантии странам, которые оказываются в положении, когда им приходится действовать так, что это поддерживает американские интересы – это один шаг. Второй – создавать со странами экономические связи, которые будут определять их поведение. Существуют и другие инструменты, помимо войн.

Одновременные боевые действия на Украине и в Ираке доказывают две вещи. Во-первых, США не могут избегать мировой путаницы, потому что, в конце концов, мировая путаница втянет в себя и Соединённые Штаты. Чем раньше впутаться – тем дешевле будет. Во-вторых, мировая путаница и полномасштабная война – это не одно и то же. Ситуация на Украине будет разыгрываться сама собой, так же как и ситуация в Ираке. Это даст Соединённым Штатам достаточно времени, чтобы определить, стоит ли им заботиться – и если да, то насколько – об их результатах. А затем можно постепенно заявлять о себе, минимизируя риски и максимизируя выгоды.

Эта стратегия для Соединённых Штатов не нова, они колебались от притворства, что мировые дела их не касаются, до уверенности, что они могут изменить мир. Дуайт Эйзенхауэр – вот пример американского президента, которому удалось избежать обеих этих крайностей, а также участия в какой-либо крупной войне, что многие могли бы посчитать маловероятным. Он был далеко не пацифистом и далеко не был пассивен. Он действовал, когда ему это было необходимо, используя все необходимые средства. Но, как генерал, он понимал, что хотя угроза войны – очень важное средство убеждения, у него было много других инструментов, которые позволяли Вашингтону избегать войн и сохранять республику.

Дуайт Эйзенхауэр

Эйзенхауэр был проницательным и опытным человеком. Но одно дело – желание избежать войны; другое – знать, как её вести. Эйзенхауэр не отказывался действовать, но действовал решительно и с минимальным риском. Речь Обамы в Уэст-Пойнте указывает на нерешительность по отношению к войне. Будет интересно посмотреть, овладел ли он другими инструментами, которые ему понадобятся с Украиной и Ираком. Воителю помогает знание того, как избежать войны.

Когда-то я писал, что Соединённые Штаты, оглушённые в 1991-м тем, что стали единственной мировой сверхдержавой, перешли в естественный период подросткового возраста, когда их бросало от веры во всемогущество к чувству неполноценности. Я доказывал, что это необходимый переходный период, который в конечном итоге направит Соединённые Штаты на разумный путь. Сегодня, они хоть ещё и не на этом пути, но начинают его искать. Не худо бы вспомнить об Эйзенхауэре.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Как «Новый Мировой Порядок» Буша стал «Мировым Беспорядком» Трампа

11 сентября 1990 года Джордж Буш сделал отважное заявление. Хотя Ирак недавно вторгся в Кувейт, а после коллапса Советского Союза прошло больше года, Буш объявил о неотвратимом рассвете «нового миров...

Подробнее...

Время отсутствия стратегии

Это наводящая тоску истина, но хоть кто-то набрался духу признать её. У США нет стратегии войны в Афганистане или, как выразился министр обороны Мэттис в свидетельских показаниях перед Сенатом США, эт...

Подробнее...

Русские этого не делали

Русские не свергали избранного иранского руководителя Мохаммеда Моссадыка, стремясь усадить на трон шаха Реза Пехлеви, дабы проложить ему путь в историю через убийства и пытки руками жуткой тайной пол...

Подробнее...

Трамп: танцы с волками на Титанике

Роберт Фиск высказал лучше всех: «Трамп и впрямь готов всё испортить на Ближнем Востоке». После фантастически глупого решения атаковать сирийские войска крылатыми ракетами Трамп или, я бы сказал, те, ...

Подробнее...

Тайная история нескончаемой американо-британской холодной войны против России

После десятков лет задержек Организация Объединённых Наций наконец-то раскрыла архивы комиссии по военным преступлениям Второй Мировой войны, расследовавшей нацистский Холокост. ...

Подробнее...

Google+