Ошибки Америки на Ближнем Востоке продолжают умножаться

Самолёт американских ВВС перед взлётом

Есть старая поговорка: идя на войну, крайне важно не пожалеть усилий, чтобы узнать своего врага, то есть понять его мотивы, возможности и вероятные действия. Однако когда Соединённые Штаты отправились на войну после устрашающего нападения  9/11 на родине,  они сделали это, даже не представляя, кто на самом деле их враг. Они пошли на войну, выбрав не те мишени – и тем самым создали тот бардак, который мы сегодня видим на Ближнем Востоке.

Был ли врагом Иран? Нет. Иран на самом деле помогал Соединённым Штатам, когда они атаковали афганский Талибан, общего врага, сразу после терактов  9/11. Возможность для постоянного сотрудничества была сорвана самим Бушем, его замечательным (и на редкость зажигательным) образом «ось зла».

Был ли врагом Ирак Саддама Хусейна? Конечно же, нет. Саддам был в значительной степени светским лидером, который правил как бандит, используя на бандитские же рычаги устрашения и алчности.  Таким образом, враждебным для себя он считал культурное негодование, дестабилизирующий элемент,  который едва ли ответит на его правление в стиле «страх и алчность». Он не только не был врагом, но и предложил богатую возможность совместных действий к взаимной выгоде. Он хотел, чтобы с его страны сняли санкции, и хотел  торговать своей нефтью: Соединённые Штаты хотели гарантированных поставок нефти и – под сурдинку – помощи в борьбе с Аль-Каидой. В этом был возможный обмен.

Был ли врагом ливийский Муаммар Каддафи? Опять же нет. Каддафи был жестоким диктатором, который хорошо напрактиковался во владении инструментами терроризма. Но он был приручён американской дипломатией, обуздан угрозой применения американской силы (особенно правдоподобной после бомбардировки при Рональде Рейгане в 1986-м). Он обеспечивал стабильность в своей стране и гарантировал, что она не попадёт во власть исламского радикализма.

Были ли врагами Ассад в Сирии или Мубарак в Египте? И снова нет.

Врагом был – и остаётся – исламский фундаментализм. Многие после 9/11, включая Джорджа У.Буша в то время, пытались подчёркивать, что исламский фундаментализм  не является на самом деле естественным элементом Ислама, а, скорее, отклонением от нормы – продуктом людей, которые на самом деле не понимают собственной культуры.

Они должны были нажать на эту точку, для того чтобы защитить свои более широкие философские цели, которые состояли в том, чтобы ввести западные черты  и образ мыслей  в мир ближневосточного Ислама. Это была основная философская задача вторжения Буша в Ирак в 2003 году.

Но подобная характеристика исламского фундаментализма как культурной аберрации является ложной.  Нельзя сказать, что большинство мусульман охвачено культурным радикализмом; очевидно, это не так. Но исламистские настроения, даже радикальные настроения, имеют наследие и историю в большом мире Ислама.  Стремление к восстановлению исламского Халифата, призыв защищать фундаменталистские верования и практики от сил современности, резко негативное отношение к разделению церкви и государства, оборонительная враждебность по отношению к Западу – всё это естественно проистекает из более широкой мусульманской религии и её истории.

Особенно важной является продолжающаяся напряжённость в отношениях между Исламом и Западам, идущая в глубь веков и невосприимчивая к расплывчатому идеализму тех, кто хочет её устранить. «Некоторые люди на Западе, – писал покойный гарвардский учёный Сэмюэль П. Хангтинтон, – …утверждают, что Запад имеет проблему не с Исламом, а только с прибегающими к насилию исламскими экстремистами. Четырнадцать сотен лет истории говорят об обратном». Позже Хантингтон подробнее остановился на этой теме, когда писал:

«Основная проблема для Запада – не исламский фундаментализм. Это Ислам, другая цивилизация, люди которой убеждены в превосходстве своей культуры, и которых мучит более низкое положение их власти.  Проблема для Ислама – это не ЦРУ или американское Министерство обороны. Это Запад, другая цивилизация, люди которой убеждены в универсальности их культуры и уверены, что их превосходящая, даже пусть и идущая на убыль, мощь накладывает на них обязательство распространять эту культуру по всему миру».

Где Буш и американская элита свернули не туда после 9/11 – когда отказались поверить, что эти атаки отражали столкновение цивилизаций между Исламом и Западом.  Убеждённые, что проблема состоит в нехватке демократии, они выработали политику, призванную разрушить те элементы  внутри ближневосточного Ислама,  которые были лучше всего приспособлены к тому, чтобы держать в страхе силы исламского фундаментализма. И, привнеся американскую мощь на родину Ислама – водрузив американский флаг на исламской земле в самой провокационной манере – они раздули пламя исламского фундаментализма по всему Ближнему Востоку и Северной Африке.

Сейчас мы видим результат – радикальный Ислам охватил огромные куски территории в Сирии и Ираке, угрожает захватить Ливию, позиционируя себя как намного более влиятельную силу и защитника, чем когда-либо раньше. И внезапно Америка пытается разглядеть возможных союзников там, где она некогда видела  только врагов.

Схожим образом Вашингтон видит свои интересы в Ираке и Сирии как совпадающие с интересами Ирана, который ещё недавно он поносил как часть «оси зла», но стремящегося сейчас, как и Соединённые Штаты, к предотвращению происходящего сейчас натиска на Ирак со стороны ужасных суннитских радикалов. В американской столице об этом много говорят, а госсекретарь Джон Керри предположил, что Соединённым Штатам следует «посмотреть, что Иран может, а что не может быть готов сделать», чтобы помочь спасти Ирак от Исламского государства Ирака и Леванта (ISIS), боевики которого захватывает Ирак с ужасающей скоростью.

Нет сомнения, что многие в Вашингтоне будут рассматривать такой поворот событий как отражение нового положения вещей на Ближнем Востоке, открывающего новые перспективы для сотрудничества между двумя странами, которые ранее, при других раскладах, были врагами. Но это будет совершенно ошибочным. Для Соединённых Штатов стратегические императивы не изменились, они были и состоят в необходимости сдерживания распространения и области влияния исламского фундаментализма.

Элементами политики, диктуемой этими стратегическими императивами, могли быть:

  • работа с Саддамом Хусейном по вопросам, представляющим взаимный интерес, как отмечалось выше. Оставить его на месте в обмен на помощь в подавлении исламистского пыла и активности;
  • использование саддамовского Ирака как стратегического противовеса Ирану,  но и улучшение отношений с Исламской Республикой, когда они могли помочь в усилиях, направленных  против фундаменталистских настроений;
  • отказ от миссионерских усилий распространения демократии на землях Ислама и заявление, что ближневосточные политики признаются Соединёнными Штатами как выбор, относящийся к внутреннему делу народов Ближнего Востока;
  • воздержание от проецирования военной мощи США в исламских территориях из опасения вызвать антизападную горячку  на этих землях, всё более сильную, и всё шире распространяющуюся. Это значит, что не было бы войны с Ираком,  не было бы военных действий против Каддафи, не было бы словесных выпадов против Мубарака, не было бы выкручивания рук Асаду в Сирии. (Первоначальная операция в Афганистане, предназначенная для того, чтобы дать отпор Талибану и уничтожить плацдарм Аль-Каиды, всё же проводилась бы, но без последующих попыток контролировать сельские районы или налаживать местные органы власти. Любые попытки восстановления Талибана вызывали бы предупреждения об устрашающей мести за любые нападения на Америку или её национальные интересы, исходящие с афганской территории);
  • скрытные и искусные разведывательные операции и тайные операции против исламистских элементов,  там и тогда, когда они угрожают Америке и её интересам.  Кроме того, точечные и очень разрушительные карательные акции против любых исламистских группировок, нападающих на интересы Америки и на её граждан.

Подумайте о том, насколько иначе развернулись бы события, если бы был принят такой подход. Но такой подход  потребовал бы знания своего врага, начиная с того, кто именно является врагом.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

США, как страна-изгой номер 1

Советник по Национальной Безопасности Трампа Джон Болтон и госсекретарь Майк Помпео говорили, что у них есть доказательства того, что Иран пробил дыры в двух нефтяненаливных танкерах в Ормузском проли...

Подробнее...

Сторонники суверенитета всех стран — объединяйтесь!

Все мы знаем, что неоконы представляют собой наиболее крупную и наиболее влиятельную группу спонсоров агрессивных войн США. Именно они больше всех лоббировали вторжение в Ирак, именно они десятки лет ...

Подробнее...

Защитить мир от американского хаоса — непростая задача

В целом внешняя политика Дональда Трампа покоится на использовании доступных для Империи инструментов: экономического терроризма, угрозы войны, дипломатического давления, торговых войн, и так далее....

Подробнее...

От Тонкинского залива до Персидского

Количество мировых войн должно похоронить аргумент в пользу того, что история не повторяется. Но подробности различаются, а дьявол как раз в деталях. Иран. Могут ли милитаристы снова выдвинуть аргу...

Подробнее...

Какие 50 стран поддерживают Гуайдо? Кто знает? Кого это волнует?

Американские СМИ всё ещё представляют тщательно подобранного Америкой Хуана Гуайдо, «законного руководителя» или «легитимного президента» Венесуэлы, как имеющего свою «администрацию»....

Подробнее...

Google+