Что если Россия вторгнется на Украину?

Взгляд в прошлое мог бы помочь Вашингтону и его союзникам разработать соответствуюший ответ

Что если Россия вторгнется на Украину?

Несмотря на избрание Петра Порошенко президентом Украины, отвод части российских сил от украинской границы и дипломатические усилия, фантом военного вмешательства Кремля сохраняется, как и замешательство Запада относительно того, что ему делать в случае вторжения.

Рассматривая эту проблему, американские политические деятели должны основательно перелопатить воспоминания о том, как в прошлом президенты вели дела при прямых и скрытых интервенциях Москвы во время Холодной войны и после неё.

История демонстрирует нам четыре модели. В одном случае США полагались на крупные силы в Корее и Вьетнаме. В ответ на советское подавление восстаний в Восточной Германии (1953 г.), Венгрии (1956 г.) и Чехословакии (1968 г.) политики стояли с глупым видом, обижено надувшись. В Афганистане (1979-89 года) Вашингтон занял промежуточную позицию, объединив экономические и другие санкции с более значимой военной помощью сопротивлению, а в Грузии (2008 г.) он положился большей частью на дипломатию.

Может ли стать одна из этих стратегий рецептом для сегодняшней Украины? На данный момент может оказаться лучшим выбором грузинский вариант, а афганская модель в запасе на случай, если Москва вторгнется на Украину. Оставшиеся два варианта – введение крупного западного контингента увеличит риски начала более широкой европейской войны, а вариант не заметить вторжения как в случае Восточной Германии, Венгрии и Чехии обеспечит Западу лёгкий выход из ситуации, но поощрит Россию к дальнейшему, к тому, что другие бывшие советские государства, их население будут снова включены в общее пространство. Взгляд назад в историю это объясняет.

Для Гарри Трумэна и Линдона Джонсона массовое применение американских войск в Корее и Вьетнаме объяснялось страхом скатиться по наклонной плоскости в повторение Мюнхена, когда разгорелась Холодная война. Урок таков – никогда больше. Как объяснял в мемуарах Гарри Трумэн:  «Я определённо чувствовал, что если Южной Корее позволить пасть, это придаст смелости коммунистическим лидерам задавить государства, лежащие ближе к нашим берегам». Неудача с реакцией могла бы стать «началом цепи событий, ведущих, вероятнее всего, к мировой войне». Вторя ему,   Джонсон сказал о Вьетнаме: «Если мы бы ушли из Юго-Восточной Азии, последовали бы проблемы в каждой точке глобуса – не только в Азии, но и на Ближнем Востоке, и в Европе, Африке и Латинской Америке. Я был убежден, что наш уход от проблемы откроет путь к Третьей Мировой Войне». В результате, США вели многолетние войны с излишними жертвами и неясными итогами для собственной безопасности.

Обстоятельства напомнили бы Дуайту Эйзенхауэру и Линдону Джонсону, что в Восточной Европе надо рассматривать положение иначе. Администрация Эйзенхауэра ограничила себя, призвав к «откату» и «освобождению» региона от советского доминирования. Но вскоре после вступления на пост высокомерие столкнулось с реальностью, оставив Вашингтону возможность разве что гуманитарной помощи восточным берлинцам, когда они восстали в 1953 году.

В канун Венгерской революции путаница в политике администрации отразилась в ключевом политическом заявлении от 18 июля 1956 года Совета Национальной Безопасности. С одной стороны, руководство признало, что «подстрекательство к насилию» на Востоке могло привести в итоге к «чистым убыткам» для «целей» США из-за репрессий. С другой стороны, в нём объявлялось, что политика США должна «не обескуражить» «спонтанных демонстрантов из числа недовольных и оппозиции». В нём содержался призыв к помощи «всем националистам, стремящихся к независимости от советского доминирования». Затем случилась Венгрия, и снова – реальность. Вспоминая, почему же он решил уйти в отставку после публичного «осуждения» интервенции, Эйзенхауэр признавал: «Отправка американских войск в Венгрию через враждебные или нейтральные территории привела бы нас к полноценной войне».   Двенадцать лет спустя, когда советские войска вошли в Прагу, Линдон Джонсон с этим согласился.

Декабрь 1979 года, Афганистан, начало нового десятилетия – и ещё один военный вызов Кремля с подвохом: односторонний стремительный крупномасштабный военный бросок Москвы в государство вне Варшавского Договора. Для президента Джимми Картера оккупация стала «самой серьёзной угрозой миру со времён Второй Мировой Войны». Была опасность, что Афганистан станет для Москвы стартовой площадкой для контроля мировых поставок нефти из Персидского Залива. Более значимо, но скрыто от взоров то, что Картер, а затем Рейган последовали советскому примеру, дав зелёный свет просачиванию необходимых противотанковых и противовоздушных вооружений афганскому сопротивлению из соседнего Пакистана. В итоге изменился ход событий.

Политика в отношении российского вторжения в Грузию в 2008 году была совершенно иной. Дипломатия заменила оружие. В своих мемуарах Кондолиза Райс так описывала  принятие решений Советом Национальной Безопасности:

«Совещание было слегка нервозным, многие били себя кулаками в грудь из-за русских. В какой-то момент Стив Хэдли (советник по национальной Безопасности) вмешался в обсуждение, что делал крайне редко. Это был некий общий разговор об угрозах, могущих возникнуть для США, и он сказал «Я хочу задать вопрос. Готовы ли мы воевать с Россией из-за Грузии?». В комнате стало тихо, и мы перешли к более продуктивным обсуждениям того, что мы можем сделать».

В результате, с благословения Вашингтона французы стали вести переговоры по соглашению, по которому Абхазия и Южная Осетия были пожертвованы российскому контролю ради вывода войск из оставшейся части Грузии.

История показывает, что нет стандартных решений противодействия интервенциям Москвы. Но есть уроки. Ключевой урок Афганистана и Вьетнама в том, что высоко мотивированное местное сопротивление, не сдерживаемое большими потерями и вооружённое серьёзным боевым оружием, может противостоять и даже нанести поражение грозным иностранным интервентам. Сегодня для Запада это означает, что оружие, передаваемое через восточные границы НАТО может сыграть такую же роль и на Украине в случае вторжения Москвы, с учётом того, что украинский народ готов к сопротивлению. (На счёт чего Крым ставит большой вопрос.)

Как насчёт стоять надувшись, с глупым видом? Политика определённо не позволяет США вмешиваться в восточно-европейские беспорядки, так же может случиться и с Украиной. Но, учитывая круговерть сегодняшних круглосуточных новостей, разве не было бы правильно для Запада – несмотря на контр-пример с Сирией – просто посидеть и посмотреть, как российские танки катятся по стране, не прибегая к афганскому варианту?

К счастью, в сложившейся ситуации от Запада не требуется отвечать на этот вопрос в грузинском ключе. В применении к Украине альтернативный вариант потребовал бы от Киева, вместе с Западом, согласится с тем, что ничего нельзя изменить: Крым – как и Южная Осетия и Абхазия – останется у Москвы. Компенсацией стал бы уход российских провокаторов и сил безопасности с остальной части Украины с обязательством более не вмешиваться в события.

Наивно? Умиротворительно? Поощрение к повторным вымогательствам Кремля,  поэтапному возвращению частей исторических земель, а то и к чему-то большему? Или грузинский вариант – просто благоразумие, с учётом рисков, вознаграждений и реального положения дел в Крыму?

Что бы ни произошло на Украине в будущем, события уже подталкивают Запад пересмотреть планы того, как соблазнить мистера Путина схватить приманку. Недавняя «Европейская инициатива по перестрахованию» президента Обамы по содействию подготовки и поддержки восточного фланга членов НАТО с предварительным позиционированием и ротацией американских войск в регионе и вне его задаёт начало, но было бы более выразительно, если бы подключились другие обладающие возможностями партнёры по альянсу, чтобы ощутимо увеличить своё присутствие в регионе. Результат не должен оставить у Москвы и тени сомнения – если вы войдёте на территорию любого члена НАТО, получите гарантированный, ощутимый военный ответ.

Об авторе:

Беннет Рэмберг, доктор в институте Джона Хопкинса, J.D., UCLA, политолог в Бюро военно-политических проблем в администрации Джорджа Буша. Автор трёх книг по международной политике и редактор ещё трёх, публикует статьи в десятке профессиональных журналов, в том числе в Foreign Affairs, The New Republic, Bulletin of the Atomic Scientists. Кроме того, его статьи появляются в ведущих изданиях – New York Times, Wall Street Journal, Los Angeles Times и на большинстве политических/внешнеполитических вебсайтов, Reuters, Foreign Policy, Politico и многих других.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Подтверждается американский план переворота в Венесуэле

США отвергают утверждения Мадуро, что дипломаты США участвовали в заговоре — «Рейтер» 22 мая 2018. ВАШИНГТОН («Рейтер») — В Госдепартаменте США во вторник заявили, что отвергают обвинения презид...

Подробнее...

Санкции, санкции, санкции — окончательный упадок гегемонии доллара?

Санкции слева и санкции справа. По большей части финансовые, налоги, тарифы, визы, запрет на поездки — конфискация иностранных активов, импортный и экспортные запреты и ограничения, как и наказание те...

Подробнее...

История жадности двадцать первого века

 Американские войны и упадок Задумайтесь об этом, как о всеамериканской версии человеческой комедии: великая держава, которая всегда знает, что нужно миру и ничего не слыша, даёт массу советов; ...

Подробнее...

Может ли Евросоюз стать партнёром России?

Переназначение (хотя и несколько в другой форме) «экономического блока» правительства Медведева вызвало много объяснений, некоторые из них лучше, другие хуже. Сегодня я хочу рассмотреть одну частную г...

Подробнее...

Всё зависит от ваших ценностей

Это была интересная неделя для России. Во-первых и вопреки моим ожиданиям, Юлии Скрипаль разрешили сделать записанное на видео заявление, на английском и на русском. Это никак не соответствует основны...

Подробнее...

Google+