Психология стены

В геополитике, как и в термодинамике, действуют законы сохранения. Если стена рушится в одном месте, можно делать ставки на то, что она возникнет где-то ещё.

Прошло много времени после падения Берлинской Стены, и в восточной Европе начали появляться различные виды стен. Новые границы отделили Чешскую Республику от Словакии, а затем после большого кровопролития они разделили государства-преемники бывшей Югославии.

К концу 1990-х устанавливались барьеры в небольших городках Чешской Республики, в Словакии и в  Румынии с целью отделить цыган от не-цыганского населения. Немцы по обе стороны бывшей Берлинской Стены заявляли, что они один народ. Но в других странах региона большая часть населения настаивала, невзирая на закон, что гражданство не создаёт один народ, и что стена была необходима, чтобы подчеркнуть различия.

Эти дискриминационные стены стали предвестником следующего раунда строительства стен в регионе: чтобы не пустить иммигрантов, Венгрия выстроила стену на границе с Сербией в 2015 году, а затем и  вторую в 2017-м, просто для надёжности. Германия позволила въехать более чем миллиону отчаявшихся людей. Венгрия и большая часть остальной Европы после ранних заявлений, что они входят в европейский Союз, закрывает для них двери.

И это не только в восточной Европе. Голосование по Брекситу было в основе своей  попыткой выстроить большую стену по Ла-Маншу, чтобы отделить Соединённое королевство от Европы. Главным мотивирующим фактором было удержать иммигрантов вне Британии.

Увы, стены практически везде. Вы можете найти очень печальный ряд стен, отделяющих Израиль от оккупированных территорий. Испания оградила стенами свои города Сеута и Мелилла от остальной части Марокко (да, в Северной Африке есть два испанских города). Стоит стена и между Саудовской Аравией и Ираном. По словам Элизабет Уоллет, профессора географии университета Квебека-Монреаля, в 1989 году в мире было 15 пограничных стен. Сегодня их число выросло до 77.

И как со многими другими его идеями, призыв Дональда Трампа построить стену вряд ли оригинален. И его стена тоже является откликом на падение стен где-то ещё. Экономическая глобализация с 1980-х ответственна за постепенное уничтожение всевозможных барьеров: для торговли, финансов и передвижения производителей. Трамп и его экономические популисты сделали всё, что могли, чтобы вновь возвести некоторые из этих барьеров, например, выйдя из Транс-Тихоокеанского Партнёрства и введя тарифы на товары союзников и соперников.

Но стена Трампа на границе с Мексикой — во-первых, и главным образом  для того, чтобы не впустить людей. Экономическая глобализация удалила некоторые барьеры для передвижения людей, но главным образом тех, у кого высоко развитые навыки и умения. Что до поистине отчаявшихся, которые пытались перебраться через стены и перейти границы, зачастую их мотивировала к этому война и насилие негосударственных действующих лиц.

Эти два типа «открытых границ» — одна для денег, вторая для тел — в общественном восприятии часто путаются.  Наши политики умышленно смешивают одно с другим, как сторонники Трампа делали  с печально известным высказыванием Хиллари Клинтон об «открытых границах». Она, что совершенно ясно, имела в виду экономическую глобализацию, а не иммиграцию, которая тревожила сама по себе, но по другим причинам.

Трамп не такой уж сторонник открытости в любом её проявлении. Ему нравится идея эксклюзивности: частные самолёты, элитные вечеринки, клубы только для своих, вроде Мар-а-Лаго. Он предпочитает не раскрывать свои льготы по налогам. Ему хотелось бы скрыть все свои финансовые дела. Для Трампа стены определяют параметры привилегий. Когда он может отгородиться от прессы, от своих критиков с «низким интеллектом», от населения стран «в чертовой заднице», он это делает в Нью-Йорке за минуту. Он придумывает запрет на путешествия. Он даёт инструкции своему пресс-секретарю дозировать традиционные брифинги для прессы. Он остаётся внутри своего внутреннего пространства «Фокс Ньюс». Даже когда он появляется на публике во время массовых событий, он хочет быть уверен, что все там на его стороне.

Бренд Трампа всегда состоял в исключительности, хотя и весьма вульгарной — явление престижа вместо реальности. Как однажды заметил писатель Фран Лебовиц, Трамп — это  «дурное понимание богатого человека». Можно сказать еще, что он представляет собой представление аполитичного человека о президенте.  Он создает образ президента — здоровается за руку с другими руководителями, делает фото-сессии в Овальном кабинете — при полном отсутствии сути. Все его разговоры о «фальшивых новостях» это просто неявное признание его собственных сомнений в собственной неподдельности, как президента.

И неудивительно, что Трамп предлагает видимость безопасности, а не её реальность. Стена по большей части — символ. Она ничего не значит, когда США отказываются обратиться к истинным причинам небезопасности, и дома, и за границей. Николас Кристоф написал  прекрасную колонку в «Нью-Йорк Таймс», частично с данными моих коллег по IPS из National Priorities Project, о всех разумных способах потратить  $5.7 миллиардов: на детей Америки, на выкуп оружия и программы помощи наркозависимым, подготовку к работе заключённых и помощи людям за границей. Вот что поддержал бы настоящий президент, а не «фальшивый президент».

Но давайте чуть углубимся. Обращение к стене — суть психологической неуверенности. Сторонники Трампа — и многие другие — ощущают, как их собственные привилегии испаряются. Эти привилегии связаны и расовой и гендерной принадлежностью (и разгневанными белыми мужчинами, которые теперь переполняют ряды Республиканской партии). Но они ещё и связаны с классом (синие воротнички, которые когда-то составляли костяк Демократической партии).

И не забудьте часто не учитываемую привилегию быть американцем. Граждане США чувствуют всё большую тревогу, поскольку видят, что США не могут достичь своих целей в одной войне за другой — даже когда Китай расширяет своё влияние, а Россия возвращает себе статус великой державы. Американцы видят как конфликты, экстремизм, болезни и другие всадники Апокалипсиса охватывают другие страны, и они чувствуют себя так, словно Америка больше не может красоваться на белом коне, спасая мир (прошлый раз, возможно, такое было во Второй Мировой). Хуже того, они слышат барабанный стук приближающихся копыт к берегам своей страны.

Трамп и его сторонники хотят, чтобы стена сохранила их привилегии — индивидуалистические, общественные, национальные — от растворения. Архитектурно это эквивалентно ружью. Оно создано для защиты, как способ людей «отстоять свою землю». Но это ещё и компенсация бессилия и отсутствия контроля. Как и с оружием, ощущение безопасности и защищённости практически иллюзорно.

К сожалению, либералы не предлагают альтернативы. Они используют более содержательный язык, когда речь идет об индивидуальных и общественных привилегиях — хотя либералы виновны в строительстве стен, когда живут в гетто для богатых, отправляют детей в привилегированные школы или удаляют любые несогласные мнения из своих социальных сетей. Эти стены по большей части невидимы — как и финансовые «красные линии», которые помогли создать городские пустоши Америки — но они не менее мощны.

В смысле национальных привилегий либералы ещё верят и в превосходство Америки, хотя больше говорят о восстановлении американского лидерства. Америка, иными словами, не так уж соответствует многополярному миру, своему более умеренному месту в нём, или результатам тревог, которые волнуют души американцев.

Войска США, после всех неудач по всему миру, больше не сохраняют американские привилегии. Доллар США, ослабленный американским долгом и усилением других национальных валют, может вскоре утратить свой особый блеск. Стена — это запасной вариант. И весьма жалкий при этом. США отчаянно нуждаются в руководителе — на самом деле в ряде руководителей — способном пересмотреть отношения Америки с миром, который сможет переопределить привилегии США, сможет увидеть значимость сдвига от глобальной державы «над» к глобальной державе «с». Было бы истинной привилегией избрать таких провидцев на руководящие посты.

Мир ждёт.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Будущее по Оруэллу уже здесь

Мы смотрим прямо в лицо своему оруэлловскому будущему. Начавшись с Нью-Йорка, распознавание ли приходит в школы США, на следующей неделе оно подключается для проверки....

Подробнее...

Синдром отрицания вымирания американцев

Вчера я разговаривал с женщиной в  фирме HealthGuard, проверяющей качество воды, в прошлом услугами которой пользовались все, чтобы проверить на загрязнение воду в нашей артезианской скважине. Мы...

Подробнее...

Быть больным и небогатым

Здравоохранение, которое делает нас больными Недавно на митинге в Висконсине в рамках дискуссии вокруг введённого Обамой закона «О доступном здравоохранении» президент Трамп намёками  критиковал...

Подробнее...

Покончить со скрытой угрозой семьям военных

Когда наши любимые вступают в ряды военных, мы знаем, что ношение формы может стоить им жизни. Члены семей военных всеми возможными способами прикидывают возможную цену служение стране. Мы рассматрива...

Подробнее...

Бережно хранимые «вечные войны»

Что понимают байкеры Иллинойса и не понимает Вашингтон Сегодня постоянный автор  TomDispatch Эндрю Басевич, автор книги «Войны Америки на Большом Ближнем Востоке», обращает внимание на единствен...

Подробнее...

Google+