Последнее прости лицемерному настоящему

Неужели 8 ноября прошлого года история началась заново?

Последнее прости лицемерному настоящему
Мало не покажется никому

Миллиардер в Белом Доме. Такое только в Америке, не так ли?

В эру миллиардеров — то ли выбравшие его избиратели считали, что именно он мог бы сделать то, что необходимо в столице государства, то ли они просто показали Вашингтону средний палец — но эффект этот, как мог бы сказать Дональд Трамп, «исторического значения».

Процветают его курсы гольфа, гостиницы, всевозможная собственность, и деньги льются рекой в сундуки его  семьи. Его клуб Мар-а-Лаго после избрания удвоил членские взносы, новая гостиница Трампа в Вашингтоне стала печально известной горячей точкой для иностранных дипломатов, желающих подлизаться к его администрации, вот так всё и идёт в новой Америке. Поданы уже три исковых заявления — организацией «Граждане за ответственность и этику» в Вашингтоне (наблюдательной организацией), офисами генеральных прокуроров Мэриленда и округа Вашингтон и  200-ми представителями демократов в Конгрессе — с обвинением президента в нарушении положений Конституции о зарплате. Расследование препятствования правосудию со стороны президента и, вероятно даже, превышении полномочий уже проводится вовсю (под аккомпанемент объёмистых твитов сами знаете кого), а президент по-крупному судится, как и вице-президент Пенс по поводу всего, что попадает в поле зрения, в том числе в поле зрения личного адвоката президента, который теперь тоже имеет собственного адвоката. На деле президент Трамп пополняет список личных адвокатов намного более эффективно, чем способен заполнить  ключевые посты в своем правительстве.

И говоря об историческом значении — вокруг него собралась самая богатая команда из когда-либо служивших в кабинете, своего рода команда элитных плутократов, что даёт нам правительство истинного 1%, из 1% и для 1%. А теперь скажите мне — если это не классическое «только в Америке», то что это? Ладно, возможно, не столь забойная классика, если только не вспомнить «Золотой век»  девятнадцатого столетия. Определённо это не те американские перспективы, которые содержались в учебниках истории для старших классов во времена моей молодости, но если это не версия американской истории двадцать первого века, то что это? В стране, которая  направила денег плутократии в политику столь много, что они похоронили Вашингтон под долларами братьев Кох, в стране, где неравенство в недавние годы достигло самых высоких показателей в истории, Дональд Трамп, кажется, стал нашим собственным Эльдорадо (или, вероятно, Эль-Мар-а-Лаго). Он — судьба, к которой явно шла страна с тех пор, как в 1991-м Советский Союз рухнул, а Соединённые Штаты, во всей красе триумфальной славы, стали «единственной сверхдержавой» на планете Земля.

Как бы то ни было, власть Трампа должна была стать эквивалентом «солнечного прожектора», освещающего наше недавнее американское путешествие. Его восхождение к … ну, к чему бы то ни было ... показало торный путь, который привёл нас сюда совершенно в новом свете и, в духе его грядущей программы инфраструктуризации Америки, оказалось, что эта дорога платная, прихотливо протянувшаяся от «потемкинских деревень» до Овального кабинета. Одно очевидно: где бы мы не оказались, это явно никак не «конец истории», как многие думали в последние годы прошлого века, когда историки наконец-то перестали набирать тексты и воцарилась «либеральная демократия». Держа это в уме, давайте присоединимся к Эндрю Басевичу, постоянному автору TomDispatch  и автору «Войны Америки на Большом Ближнем Востоке», и рассмотрим как сейчас, в данный момент, надо историкам начинать выстраивать новый образ нашего американского века среди развалин прежних версий нашей истории.

Том.

* * *

Простите мне моё недовольство, но для моих товарищей недавние десятилетия оказались нелёгкими. Я с самого рождения принадлежу к племени БАГ (белый американец, гетеросексуал)* когда-то гордому, а теперь подвергающемуся гонениям сообществу белых гетеросексуальных американских мужчин. Мы издавна — не стану этого отрицать — были привилегированной группой. Когда благословенная американская свобода разбилась на вдребезги, БАГов стали обвинять в том, что они выделяются. Не так уж здорово оказалось обладать тремя основными признаками — быть белым гетеросексуальным мужчиной.

Справедливо? Нет, но с незапамятных времен таковы были нормы. Как бы то ни было, ни один настоящий американец не стал бы жаловаться. В конце концов, сама идея Америки происходит из убеждения, что некоторые люди (мы) заслуживают большего, чем другие (все, кто не мы). Такова воля Божья — по крайней мере, в это верило подавляющее большинство американцев с тех пор, как около 400 лет тому назад отцы-пилигримы открыли своё дело.

Однако не так давно правила изменились настолько, что многие БАГи оказались сбиты с толку. Да, некоторые из моих собратьев — давайте назовём их представителями 1% — приспособились к переменам и продолжали вполне неплохо себя чувствовать. Где бы ни собирались корпоративные исполнительные директора, управляющие хедж-фондов, инвестиционные банкиры, гуру технологий, президенты университетов, издатели, политики и генералы, похлопывая друг друга по спине, можно было рассчитывать на то, что БАГи — изрекая банальности о важности разнообразия — представлены очень широко.

Но чуть ниже этого высшего слоя возникает иная картина. Ниже на социально-экономической лестнице принадлежность к  БАГ несёт в себе массу недостатков. Хорошие, стабильные рабочие места, когда-то всецело зарезервированные для нас — да, места «синих воротничков», но достаточные для того, чтобы прокормить семью — найти всё труднее. Все эти рабочие места исчезли, как и сопутствующие им дополнительные выгоды, среди которых не последнее место занимает самоуважение. Особенно унизительно на некоторых БАГах сказалось изгнание в самый конец «автобуса культуры». Когда речь идёт об искусстве, музыке, литературе и моде,  всю суету создают чернокожие, испано-говорящие, азиаты, геи и женщины. В сравнении с ними белые гетеросексуальные мужчины кажутся безликими, немодными и несовременными, или хуже того — просто скучными.

Предопределение Небес, которое члены моего племени когда-то считали своим по праву, было безжалостно у нас отнято. Нас предала сама история.

Конечно, это всё чушь, кроме, вероятно, того, что это — повод рассмотреть может ли история помочь объяснить, почему сегодня БАГи довели самих себя до столь угнетённого состояния в Америке Дональда Трампа. Может ли история дать ответ? Или сама история стала частью проблемы?

Листая профессора Бекера

«В сущности история — для нас и на данный момент — это то, какой мы её представляем». Так заметил Карл Беккер в 1931 году на ежегодной встрече Американской исторической ассоциации. Заметная фигура среди историков своего времени, профессор Беккер в тот год был президентом Ассоциации. Его обращение к коллегам означало своего рода предостережение — не считайте себя такими уж умными. Изучение прошлого может раскрыть истины, признал он, но эти истины условны, неполны и имеют ценность только «в данный момент».

Иначе говоря, исторические представления, воспринимаемые — как выразился Беккер — в «правдоподобном настоящем», имеют свой срок годности. По его истечении они становятся зачерствевшими и устаревшими, и, следовательно, их надо пересмотреть или отвергнуть. Этот процесс выбраковывания истин, ранее воспринимавшихся как заслуживающие доверия, неумолим и необходим. А ещё он имеет тенденцию быть очень спорным. Настоящее может быть правдоподобным, но дарует вполне реальные привилегии, которые индивидуальное прочтение прошлого может подкрепить или подорвать. Беккер полагал неизбежным, что «наши ныне значимые версии» истории «в своё время будут переведены в категорию отвергнутых мифов». И не менее неизбежно то, что выгодополучатели доминирующей версии истины будут бороться за её сохранение.

Кто же обладает властью заняться пересмотром? Кому решать, когда именно историческая правда больше не считается истинной? Вот тут Беккер настаивал, что решающую роль играет «мистер обыкновенный человек». Для  Беккера обыкновенным человеком был средний американец (Джо Доукс, рядовой американец (Джон Кью Паблик) или любой человек с улицы. Это был «любой нормальный человек», — достаточно широкое понятие, чтобы включить в него самых разных людей. И ничто в представлении Беккера не давало оснований предполагать, что он хоть в малейшей степени интересовался расовой принадлежностью, сексуальными предпочтениями или гендерной принадлежностью. Его «мистер обыкновенный человек» принадлежал к племени  БАГ.

Чтобы «жить в мире, который выглядит более просторным и приятным, чем тот, что находится в узких рамках нынешнего момента», подчеркивал Беккер, «мистеру обыкновенному  человеку» необходимо прошлое, большее, чем его личное прошлое. Знание того, что было сказано и сделано задолго до него, обеспечивает ему «искусственное продление памяти» и направление развития.

Память, обретённая без посредников или опосредованно, «необходима, чтобы ориентировать нас в нашем маленьком мире». Но правдоподобное настоящее, которое мы наследуем, наследственно нестабильно и находится в постоянном движении, а это значит, что сама история должна быть пластичной. Конструирование истории обязательно становится упражнением «творческого созидания», в котором принимают участие все. Однако совершенно бессознательно «мистер обыкновенный человек» принимает прошлое, чтобы оно обеспечивало его самые неотложные нужды, таким образом действуя, как «сам себе историк».

Да, он это делает в сотрудничестве с другими. С незапамятных времён те, кто представляет прошлое — «древняя и благородная группа мудрых соплеменников, бардов, сказителей и менестрелей, прорицателей и жрецов, которым в последующие годы стали доверять поддержание полезных мифов» —  давали возможность человеку «хранить в памяти такие вещи, которые можно было лишь с определенной степенью связать» с собственным опытом и надеждами. Во времена Беккера на профессоров, последователей бардов и менестрелей прошлого возлагалась обязанность «преувеличивать и обогащать правдоподобное настоящее для всех нас для того, чтобы «общество» (племя, нация, всё человечество) могло судить, что оно делает в свете того, что сделано, и что надеется свершить».

Но Беккер приложил усилия, чтобы подчеркнуть, что профессиональные историки пренебрегают «мистером обыкновенным человеком» на свой страх и риск:

«Браните его как хотите за то, что он не читает наши книги, но «мистер обыкновенный человек» сильнее нас и раньше или позже нам придется адаптировать наши знания к его нуждам. Иначе он оставит нас наедине с нашими уловками... История, которая работает в мире, история, которая влияет на ход истории — живая история... И это потому, что история истории представляет собой фиксацию «новой истории», которая в любое время разрушает и дополняет старую».

Беккер подчёркивал, что процесс формулирования новой истории в дополнение к старой скорее органичен, чем неестественен, он идёт снизу вверх, а не наоборот. «Мы, профессиональные историки, принимаем участие в этих действиях, —  заключает он. —  Но мы не навязываем свою версию человеческой истории «мистеру обыкновенному человеку», в конце концов, скорее «мистер обыкновенный человек» навязывает нам свою версию её».

Дональд Трамп, как защитник обыкновенного человека?

Беккер предложил  своё представление «обыкновенного человека как историка самого по себе» в самый разгар Великой Депрессии. Возможно, поскольку экономический кризис показал, что очень многие американцы несут бремя лишений и неопределённости, он  неявно приписал своему любому человеку единый взгляд, словно разделяемое недовольство внушило членам общества общее мнение. На самом деле в 1931 году это было не так, и ещё менее верно в наши дни.

Но всё же концепция Беккера обладает значительной пользой. Сегодня выясняется, что многие белые гетеросексуальные американские мужчины, наш эквивалент «мистера обыкновенного человека», приведены в состояние высшего возмущения. С их точки зрения правдоподобное настоящее оказалось не таким, как предполагалось. Вследствие чего они в гневе. В ноябре 2016-го чтобы продемонстрировать насколько они возмущены, они избрали президентом Соединённых Штатов Дональда Трампа.

Мягко говоря, этого никак не предполагалось. Многие месяцы, предшествовавшие выборам, хранители прошлого в его «ныне значимой версии» считали такую перспективу немыслимой. Но  БАГи (при скандальной поддержке других племён) вмешались и решили иначе. Редко бывало, чтобы единичное событие столь мощно разрушило планы самоназначенных уполномоченных по истории. Можно даже представить мелькнувшую тень профессора Беккера, прошептавшего: «Я же вас предупреждал, не так ли?».

Те, кто вложил много сил в то, чтобы прочертить прямую из правдоподобного настоящего в неопределенное будущее, винят Трампа за то, что он сбил историю с предписанного курса. Уберите Трампа со сцены, как видимому, уверены они, и всё снова будет прекрасно. Срочное  требование сделать именно так — немедленно, сейчас, не позже, чем сегодня днём — вызвало то, что колумнист «Нью-Йорк Таймс» Чарльз Блоу весьма к месту называет «пульсирующей тревогой» среди тех, кто (как и сам Блоу) находит нестерпимым «неустанный поток отвращения, исходящий из нынешнего Белого Дома». Они не остановятся, пока Трамп не уйдёт.

Эта идея фикс, ежедневно усиливаемая всё более нелепой эксцентричностью президента, загнала нацию в ловушку странного повторяющегося цикла действий. Навязчивая идея прессы в отношении Трампа усиливает его манию в отношении СМИ, и между ними просто вытесняются все возможности содержательных мнений. Их идол — он, а его — они. В результате получается цикл взаимных оскорблений, который по мере продолжения лишь углубляется.

Обе стороны согласны лишь в одном: 8 ноября прошлого года история началась заново, и тогда Америка либо сошла с ума, либо  избрала величие (выбор за вами). Каким образом США дошли до 8 ноября, оценивается в лучшем случае запоздало или из любопытства. Словно все годы и десятилетия до избрания Трампа исчезли в каком-то огромном водовороте.

Куда же нам обращаться за советом? По-моему Чарльз Блоу в качестве проводника в прошлое или будущее заслуживает доверия не более, чем сам Дональд Трамп. Во многом то же самое можно сказать о большинстве колумнистов газет, «говорящих голов» и онлайн-комментаторов (за исключением, заметим, конечно же, авторов TomDispatch). Что до политиков обеих партий, они, как класс, давным-давно утратили какое-либо право ожидать, что их будут с уважением выслушивать.

Видит Бог, что сегодня у американцев не отсутствует информация или мнение. На экране, в печати, на радио и телевидении голоса, соперничающие за наше внимание, творят непрекращающуюся какофонию. А вот взаимосвязь между внутренним ощущением и шумом обескураживающе мала.

Что бы сказал Карл Беккер о наших затруднениях? Я думаю, он бы рассматривал их как возможность «увеличить и обогатить правдоподобное настоящее» через пересмотр и придание истории новой энергии. Но эти действия, настаивал бы он, требуют в первую очередь серьёзного восприятия недовольства, которое привели «мистера обыкновенного человека» наших дней к тому, чтобы кинуться в объятия Дональда Трампа. Что подразумевает желание заинтересовать обычных американцев на основе их уважения.

В отличие от президента Трампа я не претендую на то, чтобы говорить от имени любого мужчины или женщины. Но меня не покидает ощущение, что многие американцы подозревают: история держит их за дураков. Это особенно верно в отношении эры, наступившей после окончания холодной войны, когда слава открытости, разнообразие и неолиберальная экономика, передовые технологии и несравненная военная мощь США, — все вместе — обещали обеспечить нечто вроде новой утопии, в которой американцы бесспорно наслаждались бы привилегированным статусом в глобальном масштабе.

Почти в любом отношении эти ожидания оказались неосуществлёнными, что весьма мучительно. История, которая «служила в течение некоторого времени» и многократно повторялась во время президентства Буша 41, Клинтона, Буша 43 и Обамы, больше не годится. Она заварила крутую похлёбку: гротескное неравенство, тревожную беззащитность, моральное замешательство, эпидемию саморазрушительного поведения, бесконечные войны и то, что ключевые институты общества работали из рук вон плохо, если вообще работали. И не только БАГи пострадали от последствий. История, с которой знакомы американцы, никак не может объяснить такие итоги.

Увы, мало поводов ожидать, что наследники Беккера в гильдии профессиональных историков присоединятся к обычным американцам в попытке дать объяснение. Немногие учёные-историки сегодня рассматривают  простого человека, как достойного собеседника. Вместо того чтобы клясть его за то, что он не читает их книги, они его игнорируют. Они предпочитают общаться друг с другом.

 В общем и целом, обычный человек воздаёт им должное, поддерживая самомаргинализацию современной профессии историка. Какой контраст влияния, которым обладали известные историки во времена Беккера — в первой трети двадцатого века среди них, помимо Беккера, были такие потрясающие личности, как Генри Адамс, Чарльз и Мэри Бирд, Альфред Тайер Мэхэн и Фредерик Джексон Тёрнер — с тем, какую роль играют историки сейчас. Проблема не в эрудиции, которой сегодняшние специалисты обладают с избытком, а во влиянии. И в этом смысле несоответствие между тогда и теперь просто безмерно.

В сущности, профессиональные историки уступили поле деятельности новой группе бардов и менестрелей. Так что самый продаваемый «историк» в США сегодня — Билл  O’Рейли, чьи книги обычно продаются тиражами более миллиона. Если бы Дональд Трамп читал книги, он бы вероятно нашёл  O’Рейли и доступным, и приемлемым. Но O’Рейли — в индустрии развлечений. У него нет ни интереса, ни истинной способности создавать то, что Беккер называл «историей, которая работает в мире».

Да, сама история действует неведомыми путями, известными лишь Богу или Провидению. И только впоследствии её цели становятся ясны. И это может нас очень удивить.

Благодаря избранию — и во многом благодаря большой части моих товарищей-БАГов — Дональд Трамп, как ожидается, теперь отплатит им за поддержку, исправив положение дел. Но поскольку события явно продемонстрировали, что Трамп способен управлять правительством не более, чем Билл O’Рейли способен писать историю, люди вполне могут прийти к выводу, что в конце-то концов он им не друг. А тогда их терпение, вероятно, быстро закончится. Вряд ли так уж невероятно, что назначенная Трампу роль в истории будет раз и навсегда состоять в том, чтобы опустить занавес перед нашим лицемерным настоящим, решительно продемонстрировав, насколько обанкротились дешёвые триумфальные приёмы прошедшей четверти века — истории, которая служила нам «некоторое время».

Когда это произойдёт, когда обещания восстановления американского величия окажутся пустым звуком, мало не покажется никому. Джо Доукс, Джон Кью Паблик и человек с улицы придут ещё в больший гнев. И когда этот момент наступит, историкам неплохо бы всерьёз прислушаться к тому, что может сказать «мистер обыкновенный человек».

Примечание:

* — в оригинале WHAM: white heterosexual, American man. Самые распространённые значения сокращения – бах, трах.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Финансовая тирания: «Мы, народ» — сегодня беднейшие слои населения Америки

Американцы больше не могут позволить себе заболеть, и тому есть весомая причина. Это потому, что всё большее число американцев пытается растянуть свои доходы и суметь оплатить счета, вылезти из долго...

Подробнее...

Американский аспирант как исчезающий вид

Есть два совершенно разных вида студентов, заполняющих коридоры и лаборатории Школы инженерии Тандон Нью-Йоркского университета. На младших курсах (до получения степени бакалавра) 80% — жители США. Ср...

Подробнее...

Америка разваливается: анатомия национального психоза

«С сентября 2001 года эта страна переживает общенациональный нервный срыв. Государство народа внезапно сломалось, рыночная экономика летит к чертям, и им со всех сторон угрожает неизвестный зловещий...

Подробнее...

Вашингтон: удивительный мир коррупции

Один из выигрышных побочных эффектов, если можно так выразиться, бесконечного расследования «Рашагейта» в том, что оно открывает окно в мир удивительной продажности американских политиков и государс...

Подробнее...

Паника на Кей-стрит: падение Пола Манафорта

Ничто не нравится американцам больше, чем волнительная история грехопадения «добродетельного человека». И всё же они кажутся странно безразличными к разворачивающейся трагедии Пола Манафорта. Мож...

Подробнее...

Google+