И снова холодная война

Кто несёт за это ответственность?

Барак Обама на встрече с Владимиром Путиным в июне 2013 на саммите Восьмёрки в Северной Ирландии

Конфронтация Запада и Востока из-за Украины, которая привела к аннексии Москвой Крыма, но предшествовала этому событию уже давно, – возможно, худший международный кризис за более чем пятьдесят лет, и самый судьбоносный. Договорное решение ещё возможно, но время уходит.

 

Разделение, вызванное новой холодной войной, уже опускается на Европу – не на Берлин, но на российские границы. Может последовать и худшее. Если силы НАТО двинутся на западную Украину или даже на границу с Польшей, как призывают рьяные воины холодной войны в Вашингтоне и Европе, то Москва, вероятно, направит свои силы на Восточную Украину. Результатом станет война, сравнимая с кубинским ракетным кризисом 1962 года.

Даже если итогом станет невоенная «изоляция России» – это ныне западная мантра – то последствия окажутся мрачными. Москва не склонится, а развернётся политически и экономически к Востоку, как уже делала, и более всего – к полному альянсу с Китаем. США рискуют потерять значимого партнёра в жизненно важных областях собственной национальной безопасности, от Ирана, Сирии и Афганистана до угроз новой гонки вооружений, ядерного распространения и ещё большего терроризма. И – немаловажно – перспектива возобновления демократизации России будет уничтожена как минимум ещё на целое поколение.

Почему такое произошло почти через двадцать три года после завершения Советского Коммунизма, когда Москва и Вашингтон заявляли о новой эре «дружбы и стратегического партнёрства»? Ответ, данный администрацией Обамы и подавляющим большинством американского политико-медийного истеблишмента, таков, что винить во всём следует единственно президента Владимира Путина. Утверждение буквально звучит так: его «авторитарное» правление в стране и политика «нео-советского империализма» за рубежом лишила содержания партнёрство, установленное в 1990-е Биллом Клинтоном и Борисом Ельциным. Это фундаментальное предположение подпирает сюжеты американского мейнстрима уже два десятилетия американо-российских отношений, а теперь прибавился ещё и украинский кризис.

Но есть и альтернативное объяснение, которое более согласуется с историческими фактами. Начиная с администрации Клинтона и при поддержке каждого последующего республиканского и демократического президента и Конгресса, возглавляемый США Запад неумолимо придвигал свои военные, политические и экономические силы всё ближе к пост-советской России. Направляя расширение НАТО на Восток, – а на российской границе расположены три бывшие советские прибалтийские республики, и теперь они усилены размещением ПРО в соседних странах – этот двухпартийный подход в стиле «победителю достанется всё» проявился в совершенно различных формах.

В их число входит финансируемые США «продвигающие демократию» НКО, более глубоко вовлечённые во внутреннюю политику России, чем позволено иностранным организациям в нашей стране; это и бомбёжки в 1999 году славянского союзника Москвы Сербии, у которой силой была отрезана историческая провинция Косово; это и военный форпост США в бывшей Советской Грузии (наряду с Украиной, это «красная черта», одна из ранее объявленных Путиным), участвовавший в скоротечной прокси-войне 2008 года; и везде – односторонние переговоры, называемые «выборочным сотрудничеством», с уступками Кремля без значимых взаимных шагов Белого Дома и последующим нарушением американских обещаний.

И всё это делается неприкрыто, искренне со стороны некоторых сторонников, во имя «демократии» и «свободного выбора» многих затронутых малых стран; однако лежащий в основе геополитический план очевиден. Во время первого конфликта между Востоком и Западом из-за Украины, произошедшего в 2004 году во время «оранжевой революции», влиятельный колумнист-республиканец Чарльз Краухаммер признавал, что «дело в первую очередь в России, демократия тут на втором месте… Запад хочет закончить дело, начатое падением Берлинской стены, и продолженное наступлением Европы на Восток… Украина – отличный приз». Покойный Ричард Холбрук, честолюбивый госсекретарь-демократ, заключил, тогда ещё на это надеясь, что Украина «наконец-то порвёт с Москвой» и «ускорится» присоединение Киева к НАТО.

То, что российская политическая элита долго придерживалась таких же страшных взглядов на намерения США, не умаляет их истинность – или значимость. Официально объявив об аннексии Крыма 18 марта, Путин выразил (и не в первый раз) давнее негодование Москвы. Некоторые его утверждения ошибочны и тревожны, но другие вполне обоснованы, или как минимум понимаемы, а не «иллюзорны». Высказываясь относительно западных (в первую очередь американских) политических деятелей начиная с 1990-х, он горько сожалел, что они «пытались загнать нас в какой-то угол», «много раз нам лгали», а на Украине «перешли черту», предупредив, что «всему есть пределы».

Мы остались наедине с глубоко конфликтующими российско-западными сюжетами и непониманием в политическом дискурсе, что часто бывает прелюдией к войне. Путина годами демонизировали, очень малое из сказанного им от имени Москвы всерьёз рассматривалось в Вашингтоне. Его речь об аннексии, например, была отвергнута, как «набор вымыслов», говоря словами бывшего Госсекретаря Мадлен Олбрайт. Ничто в ответах Вашингтона не уменьшает обоснованной веры Путина в то, что торговое соглашение с ЕС, отвергнутое в ноябре президентом Украины Виктором Януковичем, и свержение Януковича в феврале в ходе бурных уличных протестов, было направлено на разрушение столетних связей Украины с Россией и привязывание её к НАТО. (Нынешний кризис был вызван безрассудным ультиматумом ЕС вопреки предложенному Путиным «трёхстороннему» соглашению, который вынуждал избранного президента глубоко разделённой страны выбирать между Западом и Россией, подход, уже раскритикованный бывшими немецкими канцлерами Хельмутом Колем и Герхардом Шрёдером. Предложенное ЕС «партнёрство» включало в себя и малозаметные условия «безопасности», требующие «сближения» Украины с политикой НАТО без упоминания военного альянса).

В то же время по обе стороны нарастает воинственная риторика, мобилизуются вооружённые силы и расширяются провокации в украинской политической гражданской войне, с бандитами в чёрных масках, вооружённым ополчением, «спонтанными» демонстрациями сепаратистов и экстремистскими заявлениями, которые лишь обостряют ситуацию.

Дипломатический выход существует. Путин не желал и не начинал этот кризис, помимо других издержек кризис снизил достижения его Сочинской Олимпиады. Он не начинал и развёртывание холодной войны, которая вдохновлялась Вашингтоном за многие годы до его прихода к власти. Западные политические деятели должны бы всерьёз принять максиму, гласящую, что «в каждой истории есть две стороны». Прав ли Путин, когда он заявил 18 марта, что Россия «имеет собственные национальные интересы, которые необходимо принимать во внимание и уважать», и, в частности, у её собственных границ? Если ответ «нет», как, по-видимому, было с 1990-х, – если Путин прав в своём гневном протесте «лишь они могут быть правы» – то война возможна, если и не сейчас, то со временем. Но если ответ «да», то предложения, сделанные министром иностранных дел Путина 17 марта, могут стать точкой отсчёта на переговорах.

Вкратце эти предложения призывают к созданию контактной группы США-Россия-ЕС, которая потребует немедленного разоружения ополченцев на Украине, как постановил украинский парламент 1 апреля, новой федеральной конституции, дающей большую автономию про-российским и про-западным регионам, международный контроль на президентских и парламентских выборах, «нейтрального в военно-политическом смысле» (т.е. не-НАТОвского) правительства в Киеве, и установления украино-российских экономических отношений, значимых для обеих стран. В свою очередь, Москва признала бы легитимность нового правительства и территориальную целостность Украины, таким образом снимая с себя ответственность за про-российские сепаратистские движение за пределами Крыма, хотя и не возвращая аннексированный полуостров. Она бы ещё и проголосовала за резолюцию Совета Безопасности ООН в поддержку урегулирования и, возможно, внесла бы многие миллиарды долларов, необходимые для спасения страны от финансового коллапса.

Реакция администрации Обамы на предложения Москвы, которые едва ли были публично замечены, менее, чем адекватна. Признавая необходимость в некотором роде федеральной украинской конституции и президентских выборов, Белый Дом противится новым парламентским выборам, что оставляет существующий парламент сильно подверженным влиянию и даже запугиванию со стороны ультранационалистических депутатов и их вооружённых сторонников на улице, которые недавно угрожали навязать свою волю, непосредственно войдя в здание парламента. Неясно, насколько полно Обама разделяет озабоченности Путина тем, что эти ополченцы и далее будут дестабилизировать страну.

В то же время Белый Дом заявляет, что Москва должна аннулировать аннексию Крыма (что неосуществимо), отвести войска от границ Украины и признать неизбранный режим в Киеве. Более того, ничто из сказанного Западом не предполагает, что он более не намерен расширять НАТО на Украину; на самом деле 31 марта политический глава НАТО, вторя словам Краутхаммера, сказанным десяток лет назад, объявил, что задачи военного альянса «ещё не завершены». И хуже того, Брюссель может использовать кризис для развёртывания войск глубже в Восточной Европе, и ближе к России.

Даже если разногласия снизятся, будет ли Путин надёжным партнёром в таких переговорах? «Демонизация Владимира Путина», недавно писал Генри Киссинджер, – «это не политика». Он не вспомнил, что российский руководитель помогал войскам США и НАТО в Афганистане с 2001 года, поддержал усиление санкциё против Ирана в 2010 году, в общем продолжал ответственную внешнюю политику и, в результате, оказался обвинён сторонниками жёсткой линии из собственного политического класса в ублажении Запада. (Нет, Путин не всевластный «автократ», и, да, в его окружении есть политики высокого уровня).

Многое, таким образом, теперь зависит от президента Обамы. Ему придется подняться до своего рода руководства, способного переосмыслить двухпартийную политику двадцати четырёх лет, которая привела к бедствиям, и сделать это в неистовой анти-путинской русофобской атмосфере Вашингтона. Прецедент существует. Три десятка лет назад наибольший сторонник холодной войны среди американских президентов, Рональд Рейган, ощущая в советском руководителе Михаиле Горбачеве нечто общее, решился пойти на компромисс, вопреки протестам ближайших советников и большей части собственной партии. Вместе два руководителя достигли таких исторических перемен, что оба поверили в то, что они навсегда покончили с холодной войной.

 

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Семья беженцев из Шри-Ланки, прятавшая Сноудена в Гонконге, теперь в ловушке неопределённости

Двухпартийная мстительность правительства США и его вездесущий разведывательный аппарат ныне демонстрирует оголтелую травлю основателя Викиликс Джулиана Ассанжа и в этом, по-видимому, границ не знает....

Подробнее...

Англо-сионистская империя: сверхдержава с микромозгом и без какого-либо доверия

На прошлой неделе мы стали свидетелями того, что на гипердержаву указывали пальцем из-за обескураживающего поражения не только в Венесуэле, которая успешно сорвала план переворота  Дяди Шмуля, но...

Подробнее...

Вашингтонские псы войны рычат на Иран и Венесуэлу

«Что составляет оплот нашей свободы и независимости? Это не наши наводящие ужас стены с бойницами, наши ощетинившиеся морские берега, орудия наших боевых кораблей или численность нашей отважной и ди...

Подробнее...

Неделя жизни Империи

Введение Иногда полезно не только подробно рассмотреть какой-либо отдельный вопрос, но вместо этого сделать обзор происходящего процесса. Итоговая картина будет не лучше и не хуже, она просто будет д...

Подробнее...

Венесуэла — разбор клоунского переворота (обновлено)

Во вторник дурацкая попытка переворота в Венесуэле провалилась. Администрацию Трампа  облапошили. Ей придется либо менять тактику, либо оставить этот вопрос в покое. Советник по национальной безо...

Подробнее...

Google+