Об Украине, бесполётной зоне и евроскептиках

Пояснения к некоторым упомянутым в сводках вопросам

Украина и ЕС

Как часто случается, моя предыдущая сводка слегка затронула некоторые вопросы, вызвавшие немало удивления, и поскольку у меня есть время, чувствую, что неплохо было бы прояснить мою позицию по ним.

«Ограниченное» российское военное решение

Во-первых, очевидно, что существует возможность, основное достоинство которой в том, что она не достигает уровня полномасштабной наземной операции. Однако сторонники этого варианта часто не в полной мере понимают, что он повлечёт за собой. Позвольте представить примеры, в частности – используя особо любимую американцами «бесполётную зону».

Стандартная практика США/НАТО – ввести бесполётную зону с практически полным подавлением воздушной обороны противника. Генералы США/НАТО всегда это делают, поскольку хотят, чтобы всё выглядело, как «чистая» операция, без жертв, ведь в конце-то концов, всем наплевать сколько там «плохих парней» погибло, раз «наши ребята» вернулись домой. Проблема в том, что полное подавление воздушной обороны противника редко срабатывает. Это особенно верно в отношении Украины, где сохранились большие запасы советских противовоздушных систем, которые остаются весьма работоспособными, пусть и устаревшими. Я напомню вам, что супер-пупер мега-секретный «невидимый» и «хозяин ночи» американский стелс Ф-117 был сбит экспортным вариантом советской противовоздушной системой 1960-х годов выпуска С-125 «Нева»/«Печора» (SA-3 GOAпо НАТОвской классификации). США потеряли ещё два Ф-117 – они на счету иракской противовоздушной обороны (я это точно знаю, хотя официально это отрицается). Украина унаследовала кое-какие крайне мощные системы, вроде С-300, С-300В, несколько модификаций «Бука», «Тунгуску» и ПЗРК «Игла». Они не такие новые, как российские системы, но намного мощнее, чем что-либо, имевшееся в Югославии. Более того, в ходе войны с Грузией мы узнали, что противовоздушные системы укров были модернизированы самими украинцами и – в некоторых случаях – с помощью израильтян. Так что если украинские войска в большей или меньшей степени выглядят просто посмешищем, то украинские противовоздушные средства нельзя с такой лёгкостью сбросить со счетов. Другими словами, одно дело – ввести бесполётную зону над Ливией, и совсем другое – попытаться сделать это с Донбассом.

Кроме того, такой сценарий просто предполагает, что укры станут лёгкой добычей российской атаки и ничего не предпримут. Это наивно. В украинский войсках есть множество очень способных старших офицеров, и они понимают, что просто сидеть и ждать – не вариант. Кто-нибудь представляет, что они могут или не могут сделать, если русские атакуют? Я ни в чем не уверен.

Ограниченные операции в стиле бесполётной зоны таким образом выйдут из-под контроля, что делает их крайне рискованными.

Наконец, если в Донбассе каждый день гибнут люди, то в случае, если Россия вторгнется, погибнет ещё больше.

Войны грязны и отвратительны, и обычно они отказываются идти по планам тех, кто их начинает. Вот потому-то Россия правильно делает, избегая такой войны, пока это возможно.

Возражения по моему упоминанию о «геях»

Снова я получил не только комментарии, но и письма с возражениями против моего отношения к «геям». Мой недавний пост с фото Кончиты Вурст и бородатого мужчины из Донбасса тоже вызвал раздражение некоторых читателей. По большей части мне говорили – «прекратите вашу анти-гейскую риторику или ваши читатели будут разочарованы». Мой ответ прост:

Я никогда ни единого слова в этом блоге не писал с намерением стать популярным или задеть кого-то. На самом деле, чихал я на заботу о современных социологических и культурных тенденциях дня. Я просто пишу правду, как её вижу, а в этом случае всё просто: то, что современное общество называет «сексуальным разнообразием» я считаю сексуальной психологической патологией, личностными сбоями. Второе, я возражаю против поддержки сексуальных патологий ради политических целей: секс относится к спальне и должен там оставаться. И третье, я считаю, что так называемый «Запад» страдает, помимо других болезней, острым психологическим, моральным и духовным «ВИЧ»: приобретенным дефектом способности различать, что полезно, благотворно, естественно и вносит вклад в развитие человека – а что дает обратный эффект. В России эта «западная социальная модель», повсеместно отвергается, что я полностью одобряю, и у меня нет намерений обслуживать микропрограмму этих «людей одной темы», заставляющих меня присоединиться к пассивному стаду наблюдателей, которые не осмеливаются называть вещи своими именами. Я отказываюсь пользоваться термином «гей», поскольку считаю это глупой ошибкой. Солженицын говорил об «упадке отваги», и я вижу это везде и во всём. Если бы я боялся кого-то обидеть просто тем, что говорю правду, то не смог бы взглянуть на себя в зеркало. Люди должны приходить сюда, чтобы узнать моё истинное мнение, а не получить поддержку того стиля жизни, который им по душе. Чем больше давления будет с тем, чтобы я заткнулся или принял современные догмы политической корректности, тем больше я буду сопротивляться и осуждать такое давление за то, чем оно и является – попыткой заставить молчать несогласных.

Евроскептики: расисты правого крыла или анти-системные прогрессисты?

Позвольте начать с того, что единственная страна в Европе, за политикой которой я внимательно слежу – Франция. Не знаю, каковы евроскептики в других странах. Помню это разъяснение – разве французский Национальный Фронт анти-исламисты и расисты? Ответ, полагаю, и да, и нет.

Да, в НФ есть определенное анти-иммигрантское ядро. Эту группу представляет Марин Ле Пен, которая, что логично, скорее принадлежит правому течению в политике. Но имеет смысл заглянуть чуть поглубже, и понять следующее:

Первое, иммиграция в Европе объективно – серьёзная проблема. Отрицать это бесполезно. Второе, эта проблема создана капиталистическими классами, которые считали её способом не только получить дешёвую рабочую силу, но и сломить сопротивление европейских рабочих и разрушить социальное государство. Иными словами, с точки зрения французского или немецкого рабочего, иммигранты и их капиталисты-боссы во многом части одной угрозы их образу жизни. Добавьте к этому ядовитое варево из евро-бюрократов, которые сделали ещё один большой шаг и открыли ЕС для больших и нищих народов Центральной Европы. Для немецких или французских рабочих то, что было ранее проблемой с арабами и африканцами, теперь стало проблемой с поляками и румынами, и особенно с цыганами. На самом деле масса французских арабов из Северной Африки ныне голосуют за НФ против иммиграции, поскольку они теперь видят, что их тяжко заработанные преимущества тают под наплывом румынских или молдавских иммигрантов. Подобным же образом, ранее ислам считался угрозой, а теперь мусульмане находятся на переднем крае борьбы против краж и грабежей, происходящих в Лондоне или Париже.

Итак, да, первоначально отказ от системы часто проходит через фазу анти-иммиграции. И некоторые в ней застревают. Но следующий шаг – осознание, что иммигранты и местные рабочие – в равной мере жертвы капиталистов. Именно за это выступает движение Равенства и Примирения Алена Сораля. Это движение, вероятно, сейчас на 40% арабское или африканское, и всё же, хотя РП не оказывает поддержки ни одной партии, Ален Сораль (сам ранее бывший коммунист и бывший член НФ) ясно заявляет, что НФ – единственная не-системная партия во Франции. И поскольку РП очевидно про-мусульманская, думаю, весьма вероятно, что большинство анти-мусульманских избирателей НФ могли бы с лёгкостью изменить позицию на про-исламскую, если им объяснить, что именно произошло с Европой, и как местных рабочих и иммигрантов-мусульман использовали и искусно натравили друг на друга плутократы.

Справедлива ли французская модель для остальной Европы? Не знаю. Но я не сомневаюсь, что любой избиратель НФ, по меньшей мере, потенциальный сторонник РП, и в какой-то момент они автоматически откажется от анти-иммигрантской и анти-исламской позиции. Значит ли это, что в НФ нет расистов или фанатиков? Конечно, нет. Но даже если их отказ от «системы», первоначально был заражён расистами или религиозными фанатиками, эти элементы быстро исчезают, как только им объяснить, насколько неверны эти взгляды и что иммигранты и ислам представляют не опасность для Европы, а фантастическое и, возможно, спасительное средство от настоящих угроз – плутократии, глобализации, турбо-капитализма и империализма.

Для тех, кто всё ещё не принимает это, у меня есть небольшой совет: почитайте Сораля и понаблюдайте за действиями РП день за днём. Они – «доказательство» моего тезиса – настоящий враг патриотов Европы не иммигрант, а глобалист. В книге 1984 Оруэлла есть слова Уинстона «если есть надежда, то она в пролах» (пролы – у Оруэлла название людей, принадлежащих к сословию беспартийных народных масс). Перефразируя, я бы сказал так: «Если для Европы есть надежда, то она – в крайних» (будь то левых или правых).

Передаю привет

Сокол

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Нелегко же Трампу будет «осушить болото»!

После прочтения моей вчерашней заметки в «Эйша Таймс» «Мировое сообщество приходит к мнению, что Трамп теряет позиции» мне написал мой добрый друг, американец из Нью-Йорка; действуя из лучших побужден...

Подробнее...

Поглядывая на Трампа, Россия и Китай крепят союз

«Собирается ливень в горах, и весь дом продувается ветром». — Чжоу Эньлай. Не стоит винить русских, начавших беспокоиться, что администрация Дональда Трампа тянет время, налаживая свои дела и во...

Подробнее...

Австралии и Европе следует пересмотреть свои отношения с Соединёнными Штатами

«Свободная торговля означает честную торговлю». — президент Совета Европы Дональд Туск. «Если прекращается торговля, то начинается война». — Джек Ма, председатель совета директоров компании...

Подробнее...

Введённое Трампом ограничение на въезд мусульман оскорбительно, но шейхи будут приноравливаться

Президент США Дональд Трамп крепко зацепил Пакистан и Саудовскую Аравию за самое больное — затруднив их элитам поездки в Америку или получение грин-карты — постановив подвергать претендентов  на ...

Подробнее...

Индия первой ощущает трамповское «Америка прежде всего»

Премьер-министр Нарендра Моди оказался вторым мировым лидером, с кем поговорил президент Дональд Трамп после инаугурации 20 января. Разговор состоялся 24 января, через два дня после того, как Трамп пр...

Подробнее...

Google+