Консерваторы и государство

Консерваторы и государство

Когда издатели «Financial Times» обратились ко мне с просьбой написать статью для подборки материалов о будущем консерватизма, я колебался, потому что, на мой взгляд, как для США, так и для Европы, больше всего необходима не новая форма консерватизма, а переосмысление левых взглядов. На протяжении жизни больше чем одного поколения мы находились под влиянием консервативных идей, против которых почти не было серьёзной конкуренции. В связи с финансовым кризисом и ростом массового неравенства должен был бы наблюдаться подъём левого популизма, и всё же некоторые из самых активных популистов как в США, так и в Европе принадлежат к правому крылу. Этому много причин, но одной из них является, конечно, то, что общественность во всех странах мира почти не верит в то, что у левых есть хоть какие-то вразумительные решения для наших сегодняшних проблем.

Подъём французских социалистов и коалиции «Syriza» в Греции не опровергают этого факта: те и другие тянут в сторону старой, истощённой почвы левых взглядов, которым скорее раньше, чем позже придётся столкнуться с тяжёлой финансовой ситуацией в своих обществах. Нам нужны левая политика, которая сможет остановить потерю рабочих мест для среднего класса в развитых странах и доходов с помощью форм распределения, которые не подрывают экономический рост и долговременное финансовое здоровье.

Но если вы не можете решить проблему слева, возможно, вы сможете это сделать справа. Модель будущего американского консерватизма с некоторых пор уже присутствует: восстановить традицию Александра Гамильтона и Теодора Рузвельта, которая видит необходимость в сильном, пусть и ограниченном, государстве и которая использует государственную власть в целях национального возрождения.

Принципы, которая она будет стремиться продвигать, – это частная собственность и конкурентная рыночная экономика; финансовая ответственность; идентичность и международная политика, в основе которой нация и национальные интересы, а не какой-то глобалистский космополитический идеал. Но она должна рассматривать государство как посредника, а не как врага в достижении этих целей. Недоверие к государственным властям, конечно, ключевой компонент американской исключительности, как для правых, так и для левых. Современные правые, однако, довели эту недоверчивость до абсурда, пытаясь повернуть время вспять – не только к эпохе, предшествовавшей «Новому курсу», но даже и до времён «Прогрессивной эры» на рубеже 20-го века. Республиканская партия разучилась видеть разницу между ограниченным правительством и слабым правительством, что нашло отражение в её программе – урезать расходы на то, что усиливает возможности регуляторов и Внутренней налоговой службы США по принуждению к соблюдению законов, отвращение к налогам любого рода и неспособность видеть, что угроза свободе может исходить от могучих сил, действующих и помимо государства.

Новые консерваторы для вдохновения могли бы обратить внимание на президентство Теодора Рузвельта. Точно так же, как и в наши дни, американский капитализм в конце 19-го века породил мощные новые интересы, особенно интересы железнодорожных и нефтяных компаний, которые вызвали гигантские конфликты с фермерами, грузоотправителями и их собственными рабочими. Рузвельт был убеждён, что ни один частный интерес не может быть более сильным, чем американское государство, и, чтобы гарантировать это, пошёл войной на «Northern Securities» и другие тресты.

Можно предположить, если бы он был президентом во время финансового кризиса 2008-2009 годов, он не удовлетворился бы «пустой похлёбкой» регуляторов, – законом Додда-Франка, – но постарался бы расчленить «Goldman Sachs» и «JPMorgan Chase» на более мелкие куски, которым вполне безопасно можно было бы позволить обанкротиться, в случае если бы они взяли на себя неоправданные риски. Если консерваторы «новой породы» смогут поставить Уолл-Стрит на место, они смогут получить намного больше доверия, завоевав популярность у профсоюзов государственного сектора и других групп интересов слева, точно так же, как сделал Рузвельт.

Если бы современные консерваторы смогли бы преодолеть свою неприязнь к государству, они бы признали, что американское правительство является необходимым и остро нуждается в реформе, а не отмене. Компании частного сектора претерпели огромные изменения за последние десятилетия, спрямляя свою управленческую иерархию, повышая мастерство своих работников и неустанно экспериментируя с новыми организационными формами.

Американское правительство, напротив, по-видимому, застряло в бюрократической модели правил и иерархии конца 19-го века. Ему необходимо стать более компактным, но вместе с тем более сильным и более эффективным. И всего этого не произойдёт, если люди не начнут смотреть на государственную службу как на призвание, а не презирать её как занятие для тех, кто не в состоянии сделать это в частном секторе. В этом отношении консерваторы имеют преимущество, поскольку они могут призывать людей к общественному долгу на основе интересов американской нации, а не каких-то абстрактных идеалов.

Восстановление государственнического консерватизма будет иметь важные внешнеполитические последствия. Это будет означать продолжение инвестиций в военную мощь США и вовлечённость в международные дела с целью поддержания баланса сил, благоприятного для американских интересов. Эта позиция, однако, согласуется с тщательным сбережением национальной мощи: вместо того чтобы подрывать финансовое положение Америки посредством дорогостоящих войн, мы бы увидели восстановление экономики в качестве предварительного условия для возрождения военной мощи в долгосрочной перспективе.

Возрождение гамильтоновоско-рузвельтовского консерватизма потребует выбросить на свалку множество идей, которые вдохновляли правых со времён Рональда Рейгана, среди которых, например, готовность мириться с дефицитом бюджета до тех пор, пока это означает низкие налоги. Но хотя эта старая традиция в определённых аспектах сходна с течениями европейского консерватизма, она также глубоко американская.

И Гамильтон, и Рузвельт твёрдо верили в исключительный характер американского режима и в идею прогресса. Гамильтон предвидел, что централизованное государство будет необходимо для создания национального рынка и экономики, базирующейся на производстве. Рузвельт понимал, что индустриальная экономика развязала силы, которые необходимо обуздать. Они рассматривали власть в государстве как инструмент для достижения своих целей, то, что надо взращивать и отстраивать, а не демонизировать и желать, чтобы её утопили при рождении.

Разумеется, шансы на то, что какая-то из версий этого консервативного видения будет принята современной Республиканской партией, близки к нулю. Если Митт Ромни в ноябре потерпит поражение, мы не увидим внутренней переоценки основной повестки дня, а услышим довод, что он проиграл, потому что не был достаточно консервативен.

Кроме того, то, что привязывает республиканских законодателей к их либертарианским взглядам, объясняется не столько их идейной убеждённостью, сколько пониманием, где их хлеб намазывают маслом. Когда Джейми Даймон был вызван свидетелем по делу о многомиллиардных убытках «JP Morgan Chase» перед Сенатским банковским комитетом, республиканцы устроили отвратительное представление, елейно ему льстили и просили его подтвердить, что нам не нужно ужесточение банковского регулирования. Моей реакцией на всё это было – они не могут быть настолько идиотами, они просто идут по следу больших денег. Поэтому если вы хотите изменить природу консерватизма, вам также придётся изменить источники денежных ресурсов и способ, которым они оказывают воздействие на американских политиков.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Добро пожаловать в джунгли

Когда-то Жан Бодлер назвал Бразилию «хлорофиллом нашей планеты». И вот теперь же страна, по всему миру ассоциирующаяся с мягкой силой созидательной joie de vivre избрала на пост президента фашиста....

Подробнее...

Будущее западной демократии разыгрывается в Бразилии

В Бразилии разыгрывается ни как не меньшее, чем будущее политики по всему Западу — и по всему Глобальному Югу. Ободранные до самой сути бразильские президентские выборы представляют собой прямое стол...

Подробнее...

На Валдае Путин диктует свои условия

Каждый год президент России Владимир Путин выступает на Валдайском Экономическом Форуме. И каждый год его выступление очень важно. Путин не из тех, кто деликатно выражается по важным вопросам....

Подробнее...

Грядёт тридцатилетняя торговая война

Возможно, мы находимся в самом начале торговой войны на десятки лет между Китаем и США. Джек Ма из «Алибаба» предупреждал, что тянущаяся американо-китайская торговая война может продлиться как миниму...

Подробнее...

Итак, что будет делать супер-группа «Под санкциями»?

Одна импровизация геополитической супер-группы, и разверзнется ад. Во времена всем известной холодной войны 1960-х и 1970-х на планете, как это ни удивительно, правили супер-рок-группы — от Cream и L...

Подробнее...

Google+