Запад – на неверном пути

Обама-Меркель

Каждая война сопровождается своего рода психологической мобилизацией: военной лихорадкой. Даже умные люди не застрахованы от контролируемых приступов такой лихорадки. «Эта война при всех своих ужасах – всё-таки грандиозное и чудесное явление. Это опыт, который стоит иметь», – радовался Макс Вебер в 1914 году, когда свет погас в Европе. Томас Манн почувствовал «очищение, освобождение и огромную долю надежды».

Даже когда тысячи мёртвых уже лежали на бельгийских полях сражений, военная лихорадка не утихала.  Ровно сто лет назад, 93 художника, писателя и учёных составили «Воззвание к миру культуры».  Макс Либерман, Герхард Гауптман, Макс Планк, Вильгельм Рентген и другие призывали своих соотечественников объединиться в жестокости по отношении к ближнему: «Не будь германского милитаризма, немецкая культура давно была бы сметена с лица земли. Германская армия и немецкий народ едины. Осознание этого заставляет 70 миллионов немцев чувствовать себя братьями, независимо от различия в образовании, положении или партийной принадлежности».

Мы прерываем ход своего рассуждения: «История не повторяется!» Но можем ли мы быть так уверены в этом  в сегодня? В связи с военными событиями в Крыму и на востоке Украины, у глав государств и правительств на Западе вдруг не оказалось больше сомнений, и у них есть ответы на все вопросы.  Американский Конгресс открыто обсуждает вооружение Украины. Бывший советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский рекомендует вооружать тамошних граждан для боёв за каждый дом и улицу. Канцлер Германии, что в её привычках, выражается гораздо менее ясно, но не менее зловеще: «Мы готовы принять жёсткие меры».  

Германская журналистика переключилась с уравновешенного тона на агитацию в течение недель. Спектр мнений сузился до широты обзора снайперского прицела.

Газеты, которые, как мы думали, должны говорить о всех мыслях и идеях, идут ноздря в ноздрю с политиками в их призывах к санкциям против президента России Владимира Путина. Даже заголовки выдают агрессивное напряжение,  какое свойственно обычно хулиганам, когда они «поддерживают» свои  команды.

«Tagesspiegel»: «Хватит болтать!» FAZ: «Показать силу!». Süddeutsche Zeitung: «Сейчас или никогда!» «Spiegel» призывает: «Отбросить трусость», «Путинская паутина лжи, пропаганды и обмана у всех на виду. Крушение MH 17 – также результат и краха дипломатии».

Западные политики и немецкие СМИ единодушны.

Каждая рефлексивная цепь обвинений приводит к одному результату: моментально обвинения и контр-обвинения становятся настолько запутанными, что факты почти совершенно неразличимыми.


Кто кого первым обманул?

Началось ли всё с российского вторжения в Крым или Запад первым способствовал дестабилизации Украины? Хочет ли Россия расширения на Запад или НАТО – на Восток? Или, может быть, две мировые державы столкнулись в полночь у одной и той же двери, движимые очень похожими намерениями по отношению к беззащитной третьей стороне, которая сейчас платит  за получившуюся затруднительную ситуацию первыми фазами гражданской войны?

Если на этом месте вы по-прежнему ждёте ответа в духе «кто виноват», вы можете просто дальше не читать. Вы ничего не потеряете. Мы не пытаемся раскопать эту самую  скрытую правду.  Мы не знаем, как всё это началось. Мы не знаем, чем всё это кончится. И мы сейчас находимся  посреди всего этого. По крайней мере, у Питера Слотердейка есть для нас пара слов в утешение: «Жить в мире – значит жить в неопределённости».

Наша цель – смахнуть часть пены, которая налетела из ртов ораторов, перехватить слово и у демагогов, и у возбудившихся  – и заменить их новыми словами. Одно из этих, всеми забытых в последнее время слов,  такое – «реализм».

Политика эскалации показывает, что Европа катастрофически промахивается по реалистической цели. Чего не скажешь о США. Угрозы и позёрство – просто часть подготовки к выборам. Когда Хиллари Клинтон сравнивает Путина с Гитлером, она делает это только аппелируя к избирателям-республиканцам, то есть к людям, у которых нет загранпаспорта. Для многих из них Гитлер – единственный иностранец, о котором они знают, вот почему «Адольф Путин» проходит на ура как фиктивный жупел в избирательной кампании. В этом отношении Клинтон и Обама преследуют реалистичную цель: аппелировать к людям, чтобы выиграть выборы, чтобы выиграть очередной президентский срок для демократов.

Ангела Меркель со своей стороны вряд ли может претендовать  на эти смягчающие обстоятельства. Канцлеру Германии нужно быть немножко более серьёзной. Как соседи России, как часть европейского сообщества, связанные судьбой, как получатели энергии и поставщики того и сего, мы, немцы, явно гораздо более жизненно заинтересованы в стабильности и взаимных связях. Мы не можем себе позволить смотреть на Россию глазами американского Движения Чаепития. 

Каждая ошибка начинается с ошибки в мышлении. И мы делаем эту ошибку, если верим, что только другая сторона выигрывает от наших экономических отношений и, поэтому, пострадает, если эти отношения прекратятся. Если экономические связи поддерживались к взаимной выгоде, то их разрыв приведёт к обоюдным потерям. Наказание и самонаказание – в данном случае одно и то же. 

Даже мысль, что экономическое давление и политическая изоляция позволит поставить Россию на колени, на самом деле не продумывалась до конца. Даже если бы нам это удалось: что хорошего в том, если Россия окажется на коленях? Как  можно хотеть жить вместе в европейском доме с униженными людьми, с чьим избранным руководством обращаются как с париями и чьих граждан вам, наверное, придётся поддерживать в предстоящую зиму?

Конечно, текущая ситуация требует сильной позиции, но больше всего – сильной позиции против себя. Немцы не хотели и не вызывали таких реалий, но это сейчас наши реалии. Просто подумайте, что Вилли Брандту приходилось выслушивать, когда его судьба на посту мэра Берлина  привела его в тень стены.  Какими санкциями и наказаниями ему грозили. Но он решил отказаться от этого  фестиваля насилия. Он не стал раскручивать спираль возмездия.

Когда его наградили Нобелевской премией мира, он пролил свет на то, что происходило вокруг него в те тревожные дни, когда возводилась стена: «Был и ещё один аспект – связанный с импотентностью, прячущейся за доктринёрством:  занимать позицию по правовым вопросам, которые невозможно претворить в жизнь и планировать контрмеры для непредвиденных  обстоятельств, которые всегда отличаются от тех, с которыми приходится сталкиваться. В критические моменты нам оставляли вырабатывать собственные решения – у доктринёров не было ничего, что они могли бы предложить.

Доктринёры сегодня вернулись, и их штаб-квартира находится в Вашингтоне, округ Колумбия. Но никто не заставляет нас склоняться перед их приказами. Следование их руководству – даже расчётливо и с некоторой неохотой, как в случае с Меркель – не защищает народ Германии, но может поставить его под угрозу. Этот факт остаётся фактом, даже если бы не американцы, а русские были ответственны за первоначальный ущерб в Крыму и на востоке Украины.

Вилли Брандт принимал решения явно не так, как Меркель сейчас, и в явно более напряжённой тогдашней  ситуации. Как он вспоминает, он проснулся  утром 13 августа 1961 года, «пробудившись и в то же время онемев». Он находился в поездке по Ганноверу, когда получил сообщение из Берлина о начавшемся возведении огромной стены, разделяющей город. Это было воскресным утром, и для него,  занимавшего пост мэра, унижение вряд ли могло быть сильнее.

Советы поставили его перед свершившимся фактом. Американцы его не проинформировали, хотя они, вероятно, получили какую-то информацию от Москвы. Брандт вспоминает, что был охвачен «бессильной яростью». Но что он сделал? Он смирил своё чувство бессилия и проявил великий талант как политик, основывающийся на реальности, что дало ему возможность стать канцлером и, наконец, получить и Нобелевскую премию мира. 

По совету Эгона Бахра он принял новую ситуацию, зная, что никакое возмущение остального мира не обрушит эту стену – на какое-то время она останется. Он даже отдал приказ полиции Берлина использовать дубинки и водомёты против демонстрантов у стены, чтобы не сползти от катастрофы разделения к гораздо более крупной военной катастрофе. Он стремился к парадоксу, который Бахр сформулировал позже: «Мы признали статус-кво, чтобы изменить его».

И им удалось добиться этого изменения. Брандт и Бахр сделали измерением своей политики особые  интересы населения Западного Берлина, за которые они с этого времени начали нести ответственность (с июня 1962 к этому населению принадлежит и автор настоящей статьи).

В Бонне они договорились о субвенции Берлину, свободную от 8% налога субвенцию на фонд заработной платы и налогу на прибыль. В народе её называли «премией за страх». Они также заключили договор о разрешении поездок с Восточном Берлином, что снова сделало стену проницаемой через два года после её возведения.  Между Рождеством и Новым годом 1963 и 1964 года, 700 тысяч жителей Берлина посетили своих родственников в восточной части города.  Каждая слеза радости обернулась голосом за Брандта через короткое время.

Избиратели поняли, что есть кто-то, кого заботит их каждодневная жизнь, а не только газетные заголовки, которые появятся завтрашним утром. В почти полностью безнадёжной ситуации, этот человек из СДПГ сражался за западные ценности – в данном случае ценность свободы передвижения – без мегафонов, без санкций, без угрозы насилия. Элита в Вашингтоне стала слышать слова, которых никогда не слышала в политике до этого:  Сострадание. Изменения через сближение. Диалог. Примирение интересов.

И всё это в разгар холодной войны, когда мировым державам полагалось с ядом нападать друг на друга, когда в сценарий входили только угрозы и протесты; выдвижение ультиматумов и усиление морской блокады и ведение войн чужими руками –как и должна была вестись  холодная война.

Внешняя политика Германии, нацеленная на примирение – в начале только внешняя политика Берлина – выглядела не только мужественной, но и очень непривычной.

Американцы – Кеннеди, Джонсон, потом Никсон – следовали за немцами; это запустило процесс, который не имеет себе равных в истории враждующих стран. Наконец, состоялась встреча в Хельсинки для того, чтобы установить правила. Советскому Союзу было гарантировано «невмешательство в его внутренние дела», что наполнило партийного босса, Леонида Брежнева, чувством глубокого удовлетворения, и заставило кипеть кровь Франца Йозефа Штрауса. В свою очередь, руководство московской Коммунистической партии должно было гарантировать Западу (и тем самым своим собственному гражданскому обществу) «уважение прав человека и фундаментальных свобод, включая свободу мысли, совести, религии или убеждений».

Таким способом «невмешательство» состоялось через «участие». Коммунизм получил полную гарантию для своей территории, но внутри его границ вдруг начали закипать универсальные  права человека. Иоахим Гаук вспоминает: «Слово, которое дало дорогу моему поколению – это Хельсинки».

Для дуэта Меркель/Штейнмейер ещё не поздно использовать такие концепции и идеи тех лет. Не имеет смысла тупо следовать стратегически бедному идеями Обаме. Каждый может видеть, как он и Путин движутся как во сне прямо к знаку, на котором написано: «Тупик».

«Тест для политика не в том, как что-то начинается, а как оно заканчивается», – так говорит Генри Киссинджер, также лауреат Нобелевской премии мира. После захвата Крыма Россией он  заявил: «Мы должны желать примирения, а не доминирования.  Демонизация Путина – это не политика. Это оправдание её отсутствия». Он советует конденсировать конфликты, т.е. делать их меньше, сокращать их, а затем дистиллировать их в решение.

В настоящее время (и в течение длительного времени до этого) Америка делает наоборот. Все конфликты раздуваются. Нападение террористической группировки под названием Аль-Каида превращается в глобальную кампанию против Ислама.  Ирак подвергается бомбардировке с помощью сомнительных оправданий. Затем американские ВВС совершают налёты на Афганистан и Пакистан. Отношения с исламским миром можно смело назвать испорченными.

Если бы Запад тогда осудил американское правительство, которое вторглось в Ирак без резолюции ООН и без подтверждения наличия «оружия массового уничтожения» по тем же стандартам, как сейчас осуждают Путина, тогда Джорджу У.Бушу немедленно был бы запрещён въезд в ЕС. Были бы заморожены зарубежные инвестиции Уоррена Баффета, был бы запрещён экспорт автомобилей под марками GM, Форд и Крайслер.

Американская тенденция к словесной, а затем и военной эскалации, изоляция, демонизация и  нападение на врагов не доказала своей эффективности. Последняя крупная успешная военная операция,  проведённая США – это высадка в Нормандии. Все остальные – Корея, Вьетнам, Ирак и Афганистан – явный провал. Продвижение соединений НАТО к польской границе и замыслы о вооружении Украины – это продолжение отсутствия дипломатии военными средствами.

Такая политика – биться головой об стену, причём упорно именно там, где стена толще всего – принесёт только головную боль, и ничего больше. И это, учитывая, что в этой стене имеется огромная дверь в отношениях Европы к России. И ключ к этой двери называется «согласование интересов».

Первый шаг – это то, что Брандт называл «состраданием», т.е. способность видеть мир глазами других. Мы должны прекратить обвинять 143 миллиона русских в том, что они смотрят на мир не так, как Джон МакКейн. 

Что необходимо – так это помощь в модернизации страны, а не санкции, которые ещё больше усугубят упадок благосостояния и повредят узам отношений. Экономические связи – это тоже отношения. Международное сотрудничество сродни нежности между народами, потому что каждый из них чувствует себя лучше после этого.

Хорошо известно, что Россия – это энергетическая сверхдержава и в то же время развивающаяся индустриальная страна. Политика примирения и взаимных интересов должна начинаться отсюда. Помощь в развитии в обмен на территориальные гарантии; министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер даже нашёл правильные слова, чтобы описать это:  модернизационное сотрудничество. Он просто должен стряхнуть с них пыль и использовать в качестве призыва. Россию нужно интегрировать, а не изолировать. Малые шаги в этом направлении лучше, чем огромная глупость политики изоляции.

Брандт и Бахр никогда не прибегали к инструменту экономических санкций. Они знали почему: не отмечено случаев, когда страны, находящиеся под санкциями, извинились бы за своё поведение, либо были послушными после. Напротив: в поддержку подвергнутых санкциям начинались коллективные движения, как это происходит сейчас в России. Страна почти никогда не была настолько сплочённой вокруг своего президента, чем сейчас. Это чуть ли не приводит к мысли, что демагоги с Запада находятся на жалованье у российских спецслужб.

Ещё одно замечание по тону дискуссий. Присоединение Крыма было сделано в нарушение международного права. Поддержка сепаратистов на Восточной Украине также не согласуется с нашими идеями государственного суверенитета. Границы государств неприкосновенны.

Но каждое действие требует контекста. А немецкий контекст таков, что мы – общество на испытательном сроке, которое не может действовать так, будто нарушение международного права началось с событий в Крыму.

Германия вела войны против своего восточного соседа дважды за последние сто лет. Немецкая душа, про которую мы, как правило, говорим, имея в виду её романтическую сторону, показала свою жестокую изнанку.

Конечно, мы, пришедшие позже, можем продолжать провозглашать свои проклятия безжалостному Путину и аппелировать к международному праву по отношению к нему, но дела обстоят так, что это возмущение должно сопровождаться легким румянцем смущения. Либо сопровождаться словами Вилли Брандта:  «Претензии на абсолют  угрожают человеку».  

В конце концов, даже те, кто пали жертвой военной лихорадки в 1914 году, должны были понять это. После окончания войны  раскаявшиеся  выпустили второй призыв, на этот раз призыв к взаимопониманию между странами: «Цивилизованный мир превратился в лагерь военнопленных и поле битвы.  Это время, когда великий прилив любви сменяет опустошающую волну ненависти».

Мы должны попытаться избежать пути через поля сражений 21 века. История не должна повторяться. Может быть, мы сможем найти более короткий путь.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Спустя шесть месяцев битва олигархов и Макрона против «жёлтых жилетов» продолжается и будет продолжаться

Это битва, в которой французы победят — мы ещё не знаем когда, но определённо победят — это авангардная битва западного мира, находящегося в полном упадке, поскольку их элиты больше не способны граб...

Подробнее...

Близится развязка Брексита

На той неделе, соответственно начавшейся 1 апреля, Брексит после двухлетней комедии ошибок скатился до фарса. На самом деле всё зашло дальше фарса и стало более похожим на своего рода шекспировскую тр...

Подробнее...

Отвратительное наследие Терезы Мей уничтожит Соглашение Страстной Пятницы

Как-то немецкий генерал заметил, что делит офицеров, стремящихся получить повышение, на четыре категории: умные и ленивые; умные и трудолюбивые; глупые и ленивые; глупые и трудолюбивые....

Подробнее...

Во имя Господа, проваливайте!

Я не часто пишу два поста в один день, но махинаторы в британской Палате общин снова заставили меня взяться за перо....

Подробнее...

Как победить иммиграцию: способ демонстрирует итальянец Сальвини

Право же,  я не ожидал, что самое многообещающее развитие западно-европейской политики проявится в Италии. Кто мог предсказать, что необычное правительство, пришедшее в июне 2018 года — неловкий ...

Подробнее...

Google+