У подножия пакистанского вулкана

Премьер-министр Пакистана Имран Хан — центральный игрок в новой Большой Игре, но он сталкивается с жёсткими религиозными проблемами в своей стране. Фото: iStock.
Премьер-министр Пакистана Имран Хан — центральный игрок в новой Большой Игре, но он сталкивается с жёсткими религиозными проблемами в своей стране. Фото: iStock.

Эта была захватывающая дух неделя, забившаяся в тень кипящего, пузырящегося политико-религиозного вулкана, каким является Пакистан Имран Хана.

И многоликое развитие событий этой недели может быть просто признаком сейсмического сдвига во внутренних и внешних отношениях Пакистана в обозримом будущем.

 

Прежде, чем перейти к более кровавым вопросам, давайте начнём с эпизода «Мистер Хан отправляется в Китай» — весьма существенного для обзора всех аспектов того, что обе стороны с энтузиазмом назвали «не подверженным влиянию политической конъюнктуры стратегическим партнёрским сотрудничеством».

Финансовый спасательный круг Си для Хана?

Возглавивший новое правительство премьер-министр Хан избран в июле и столкнулся с рядом колоссальных проблем практически с самого начала. Он не смягчает слов.

«Страны проходят циклы, у них есть взлёты и падения», сказал он. «К сожалению, наша страна проходит через низкую точку в данный момент с двумя очень крупными дефицитами, бюджетным дефицитом и дефицитом текущего счёта. И потому , как я уже сказал, мы прибыли учиться».

По сути немногие учителя превзойдут китайского президента Си Цзиньпина, разрекламированного Ханом, как ролевую модель. «Феноменальные достижения Китая  достойны подражания», сказал Хан. «Никакая другая страна не решала проблемы бедности и коррупции, как их решает Китай».

Стержнем стратегического партнёрства неизбежно становится Экономический Коридор Китай-Пакистан (CPEC) , флагманский проект Нового Шёлкового Пути или Инициативы «Пояса и Пути». Ещё до прибытия в качестве почетного гостя на первую Китайскую международную выставку импортных товаров Хан встретился с главным игроком в финансировании CPEC Джин Лигуаном, президентом Азиатского Банка Инфраструктурных Инвестиций.

С самого начала новый министр планирования Пакистана Макдум Бахтияр был уверен, что Исламабаду не потребуется пересматривать выплату $2.7 миллиардов китайских кредитов из-за выплаты за 2018 год. Наоборот, что вполне вероятно, так это улучшенный экономический пакет, сконцентрированный на выведении  CPEC на следующий уровень.

Финансово стабильный Пакистан абсолютно необходим для успеха Инициативы. Пакистанский аудит проектов, одобренный прежней администрацией Наваза Шарифа, призывал к модернизации CPEC, а не урезанию его финансирования. Теперь и команда Хана не поддерживает идею, что  CPEC представляет собой долговую ловушку.

Учитывая, что Саудовская Аравия и Китай осуществляют финансовое вмешательство, Исламабад может избежать дальнейшей задолженности перед МВФ и его фирменных «стратегических корректировок» — чего страшно боятся по всему Глобальному Югу из-за ядовитой смеси мер жёсткой экономии и инфляции.

Пакистан манипулирует Китаем, Ираном, саудовцами, Турцией

Всё дело в геополитическом расположении Пакистана на перекрёстке Южной, Центральной и Западной Азии.

Всё дело в геополитическом расположении Пакистана на перекрёстке Южной, Центральной и Западной Азии.

Для Пекина Пакистан как основной узел Инициативы отражает свою новую роль, как полноправного члена ШОС. Как ясно продемонстрировал Хан, эта внутренняя связность может лишь усилить геоэкономическое положение Пакистана — в рамках организационной структуры ШОС. Партнёрство Си-Хан может в действительности концентрироваться на экономически беспроигрышной ситуации для Пакистана и ШОС.

Конечно, впереди ещё мириады проблем.

Возьмём, к примеру, пресс-секретаря китайского МИДа Лу Кана, которому пришлось разъяснить, что «всё сотрудничество между Китаем и Пакистаном не имеет никакого отношения к территориальным спорам».

Кан имел в виду шумиху вокруг того факта, что пакистанская компания запустила автобусное сообщение из Лахора в Кашгар через Исламабад, по сути северный маршрут CPEC по шоссе Каракорум в обход Кашмира. Китай не хочет никакого вмешательства в ультра-волатильное досье Кашмира.

Саудовская Аравия тоже делает не столь уж ловкие шаги. Официальная позиция Исламабада такова, что недавнее финансовое предложение Эр-Рияда не имело никаких дополнительных условий. Вряд ли это так, саудовцы традиционно отбрасывают длинную тень на всё, связанное с Пакистаном. «Никаких условий» означает, что Исламабад должен держаться поближе к Эр-Рияду, а не к Тегерану.

Дом Сауда — парализованный последствиями кровавого фиаско в Стамбуле — ничем не станет себя ограничивать, чтобы воспрепятствовать Исламабаду сблизиться с Тегераном. (Или Анкарой, если уж на то пошло). Возможно возникающий долгосрочный изменяющий игру альянс Турция-Иран-Пакистан стал притчей во языцех — по крайней мере в первой половине недели.

Это приводит нас к тому, что перед поездкой в Китай Хан принял самого важного посетителя — министра иностранных дел Ирана Джавада Зарифа. В прошлом месяце 14 иранских пограничников были похищены обосновавшимися в Пакистане салафито-джихадистскими фанатиками из Джаиш аль-Адл. Пока силы безопасности Пакистана беспомощны.

Хан и Зариф говорили именно об этом — но ещё и о предложении Хана стать посредником между Ираном и Саудовской Аравией в попытке найти решение трагедии в Йемене. Факт остается фактом — урегулирование Тегеран-Исламабад уже в процессе.

Это запутанная геополитическая игра, в которую должен играть Хан. В то же время дома ему придется спуститься  с высот в грязь, поскольку он приступает к решению жестоких внутренних религиозный волнений.

«В рамках закона — или...»

Я нахожусь в Исламабаде с понедельника — как раз у самого вулкана, и наслаждаюсь привилегией быть частью одной из самых странных геополитических конференций за последнее время, что в нынешнем поляризованном течении событий может случиться в Азии, но не на Западе. Но это другая история.

Пока я  пытался провести анализ этой геополитической шахматной доски, вмешалась реальность.

Или — возможно — это было наглядное указание, что Пакистан, может быть, меняется к лучшему.

Блокада улиц парализовала ключевые узлы страны, поскольку Айша Биби, христианка-чернорабочая, находящаяся в тюрьме 9 лет, наконец была признана Верховным Судом невиновной по ложным обвинениям в богохульстве. В Пакистане менее 4 миллионов христиан из всего населения 197 миллионов.

Я был в небольшой группе на шоссе в Пешавар перед тем, как предпринять поездку в Таксилу — землю Александра Великого, где планировал дальнейшее исследование древних Шёлковых Путей — когда внезапно нас остановили.

Мулла выкрикивал свою ненависть через громкоговоритель. Пара его подручных заблокировала все движение.

Почему полиция не сместила эту маленькую группу — главный вопрос в вроде бы новом Пакистане Хана. Остановка на шоссе олицетворяет собой идущую схватку с высокими ставками между государством и религией.

Ещё в Исламабаде Тимор Шах, талантливый молодой человек из Центра Политических Исследований, пока показывал кампус Университета Национальной Безопасности, дал мне краткий курс по нюансам.

Вот что стоит понять глобальной аудитории. С одной стороны есть государство, военные и судебная система (продолжают звучать обвинения, что Хан имел преимущество на выборах в июле за счёт военных и — это высшая организация в Пакистане — и активных юристов). По другую сторону отпетые религиозные сумасшедшие и беспринципная, дискредитированная оппозиция.

Техрик-и-Лаббайк, TLP, мелкая экстремистская политическая партия, чья единственная платформа — карать за богохульство, опубликовала угрозы смерти трём судьям Верховного Суда. Пакистан мог бы сделать кое-что похуже, чем импортировать саудовский эскадрон смерти задушить/расчленить/растворить в кислоте.

Поучительно рассмотреть, что сказал генеральный директор по связям с общественностью мощной разведывательной службы, ISI, генерал-майор Азиф Гафур: Это юридический вопрос, и пакистанская армия не должна быть в него втянута. Гафур также подчеркнул: «Мы близки в победе в войне против терроризма и не следует отвлекать наше внимание».

Гафур велел политико-религиозным партиям, протестовавшим против решения Верховного Суда — их немного, которые твердо держатся за своё безумие — либо в рамках закона, либо…  Посреди всего этого глава  TLP Хадим Хуссейн Ризви клянётся, что армия угрожала «уничтожить» его партию.

Военные направили делегацию, в том числе официальных лиц ISI, поговорить с религиозными протестующими. Гафур тщательно подчеркивал, что ISI  — разведывательная организация, отчитывающаяся перед премьер-министром.

В конце концов, правительство уступило. Несмотря на знание, что Айша Биби столкнулась с гневом фундаменталистов и её единственный путь к спасению — это билет в одну сторону из страны, они согласились включить её в так называемый «Список контроля выезда». И даже это не помешало фанатикам  TLP угрожать «войной, если они вышлют Айшу Биби из страны».

Убит «крестный отец» Талибана

Словно всё это ещё недостаточно ядовито, в пятницу вечером в собственном доме в Равалпинди, городе-близнеце Исламабада был убит ударом ножа известный «крестный отец» Талибана Мулана Самил Хаг.

Хаг возглавлял раскидистую  Darul Uloom Haqqania медресе, религиозную школу в Акора Хаттак, вблизи Пешавара, основанную в 1988-м. Её заканчивал не кто иной, как Мулла Омар, равно как и другие известные лица Талибана.

Но для меня история становится личной. Неким извилистым образом Самил Хаг спас мне жизнь — это случилось благодаря рекомендательному письму, которое он подписал после того, как я посетил его медресе, чтобы проследить за действием пропаганды Талибана.

Когда я со своим фотографом Джейсонос Флорио  был арестовал Талибаном на военной базе в Газни летом 2000-го, мы были отпущены из-за письма Самила Хага, нас не стали держать в ожидании полгода и пытать, как «шпионов».

Это меркнет в сравнении с высокопрофессиональным принципиальным шагом Верховного Суда Пакистана с целью спасти Айшу Биби от смертного приговора.

Но это может стать и первым залпом в войне Пакистане времён Хана против религиозного фундаментализма.

 


В этой рубрике

В эпоху устроенных США испытаний и невзгод Иран обращается на Восток

В прошлую пятницу в 40 годовщину Исламской революции верховный лидер Аятолла Хаменеи сделал попытку выразить геополитическую позицию Ирана в простых терминах: «У нас хорошие отношения со всеми странам...

Подробнее...

Поиск перспектив сирийского мира

После продолжительного затишья процесс сирийского мира в Астане стал динамичнее, причём тройка государств-«гарантов» — Россия, Турция и Иран —  намерены провести раунд переговоров в столице Казах...

Подробнее...

Эрдоган, МБС, лидерство в исламском мире и цена молчания

На фоне  дебатов о лидерстве в исламском мире связь Дома Сауда с убийством Кашогги с максимальной выгодой используется президентом Турции как повод повлиять на американскую и саудовскую стра...

Подробнее...

В новой Большой игре Афганистан занимает центральной место

В Афганистане, на этом «кладбище империй», никогда не прекращают развиваться геополитические и исторические перипетии. ...

Подробнее...

Я говорил с палестинцами, хранящими ключи от домов, откуда они бежали много лет назад

Ключи всегда были символом палестинского «накба» — «катастрофы» — последнего, судьбоносного, ужасающего поворота ключа в дверях, когда 750 000 арабских мужчин, женщин и детей бежали или были выброшены...

Подробнее...

Google+