Сумасшествие шопинга

Заметки из большой страны

Сумасшествие шопинга

Я тут недавно зашёл в Toys Я Us со своим младшеньким – пусть потратит доставшуюся ему добычу. (Маленький негодник по совету своего брокера продал акции «Анаконда Копер»). И, между прочим, слыхали ль вы что-либо подобное этому таинственному названию торгового концерна - Toys Я Us? Что бы это значило? Лично я никогда не понимал. Они что, считают самих себя игрушками? Неужели на визитках их исполнительных директоров стоит «Dick Я Me»? И почему буква R стоит в названии задом наперёд?

Вряд ли, конечно, в предвкушении нашего глубокого восхищения. И почему же, помимо прочего, при наличии тридцати семи касс в каждом Toys Я Us по всему миру, всегда открыта лишь одна?

Это важные вопросы, но, к сожалению, сегодня не они – наша тема, по крайней мере, не совсем. Нет, наша тема сегодня, накануне самой напряжённой торговой недели года – шопинг. Сказать, что делать покупки – важная часть американской жизни, равносильно утверждению, что рыбы любят воду.

Помимо работы, сна, сидения у телевизора и накопления килограммов жира, шопингу американцы уделяют времени больше, чем любому другому виду деятельности. По данным «Ассоциации Туристического Бизнеса Америки» шопинг ныне – номер один в списке отпускного времяпровождения американцев. Люди же отпуска планируют, имея в виду в первую очередь шопинг. Сотни тысяч человек каждый год едут на Ниагарский Водопад, как выясняется, вовсе не для того, что увидеть сам водопад, а чтобы просто побродить по двум торговым мега-центрам. Вскоре – если застройщики Аризоны добьются своего – отдыхающие смогут приехать на Гранд Каньон и не увидеть его: ведь в планах – хотите, верьте, хотите, нет – стоит строительство перед главным входом на смотровую площадку торгового центра площадью 450 000 кв. футов.

В наши дни шопинг стал уже не столько бизнесом, сколько наукой. Существует даже академический предмет под названием «торговая антропология», её адепты вам точно могут сказать, где, как и почему люди делают покупки именно так, а не иначе. Они знают, какой процент покупателей при входе в магазин повернёт направо (87 процентов) и сколько времени в среднем эти люди будут осматриваться прежде, чем выйдут (2 минуты и 36 секунд). Они знают лучшие способы завлечения покупателя в волшебные высокодоходные глубины магазина (в торговле это называется «зона 4»), важность распланированной, красочной структуры и музыкального фона, который наиболее эффективно загипнотизирует скромного посетителя и превратит его в беспомощного покупателя. Они знают всё.

И вот мой вопрос. Почему же тогда в Америке шопинг вызывает у меня желание либо разрыдаться, либо кого-нибудь убить? Вот ведь штука, при всей этой науке шопинг уже отнюдь не развлечение – ну, если он вообще когда-либо таковым был.

Самая большая часть проблемы – большие магазины. Они делятся на три вида, и все три крайне неприятны.
Во-первых, есть магазины, в которых никогда не найти никого, кто помог бы вам. Затем, есть магазины, в которых вам и не захочется никакой помощи, но продавец, работающий за комиссионные, доводит вас до грани умопомешательства. И наконец, есть магазины, в которых на вопрос, где находиться это или то, ответ всегда один: «Отдел семь». Не знаю почему, но они всегда отвечают именно так.

- Где женское бельё? – спрашиваете вы.
- Отдел семь.
- Где корма для кошек и собак?
- Отдел семь.
- Где отдел шесть?
- Отдел семь.

Для меня самый противный из всех – магазин, в котором вы не можете избавиться от назойливого продавца. Обычно это универмаги в больших торговых пассажах. А продавец всегда – седовласая леди в отделе мужской одежды.

«Могу ли я помочь вам найти что-либо?», - говорит она.
«Нет, спасибо, я только посмотреть», - отвечаете вы.
«Хорошо, - говорит она и одаривает вас льстивой улыбкой, означающей «мне вы вовсе не нравитесь, просто от меня требуют, чтобы я всем улыбалась».

Итак, вы бродите по отделу и в какой-то момент лениво дотрагиваетесь до свитера. Вы сами не знаете почему – он вам не нравится, но всё же вы до него дотронулись.

Тут же рядом возникает продавщица: «Это одна из самых популярных наших моделей», – говорит она, – «Хотите примерить?»

- Нет, спасибо.
- Давайте, примерьте. Это ваше.
- Нет, я так не думаю.
- Примерочные кабинки вон там.
- Я в самом деле не хочу примерять.
- Какой у вас размер?
- Пожалуйста, поймите, я не хочу ничего примерять, я просто смотрю.

Она одаривает вас ещё одной улыбкой – гаснущей улыбкой, уже уходя, но через тридцать секунд возвращается, неся в руках ещё один свитер. «Они у нас есть персикового цвета», - возвещает она.
- Я не хочу свитера. Никакого цвета.
- Тогда как насчёт галстука?
- Мне не нужен галстук. Мне не нужен свитер. Мне ничего не нужно. Жена отправилась удалять воском волосы на ногах и велела мне подождать её тут. Жаль, но она так решила. Она может потратить на это часы, но мне так и не потребуется ничего, поэтому, пожалуйста, не трогайте меня больше.
- А как насчёт брюк?

В Toys Я Us мой сын захотел купить «межгалактический космический смертоносный бластер звездных войск» – ну, или нечто подобное из вороха пластмассы. Мы не смогли найти ни эту штуку, ни кого-нибудь, кто мог бы нам подсказать, где её искать. За весь магазин нёс ответственность шестнадцатилетний мальчишка, восседающий за единственной работавшей кассой. К нему стояла очередь из пары дюжин покупателей, и обслуживал он эту очередь очень медленно и методично.

Терпеливое ожидание в очереди – не самая сильная сторона из моих социальных навыков, особенно когда приходится стоять просто для того, чтобы задать вопрос. Очередь двигалась мучительно медленно, в какой-то момент молодой человек потратил десять минут на замену катушки чеков, и я чуть было не убил его.
Наконец подошла моя очередь.

«А где «межгалактический космический смертоносный бластер звездных войск»?», - спросил я.
- Отдел семь, - ответил он, не глядя на нас.
Я уставился на его макушку. «Не делайте из меня идиота», - сказал я.
Он поднял глаза. «Простите?».
- Вы всегда говорите «Отдел семь».

Должно быть, у меня во взгляде было нечто такое, что он ответил сразу же и с каким-то подхныкиваньем: «Но, мистер, это и есть в отделе семь – игрушки жестокости и агрессии».
- Лучше бы так оно и было, - хмуро сказал я и отошёл.

Девяносто минут спустя мы обнаружили «смертоносные бластеры» в отделе два, но к моменту нашего возвращения на кассу молодой человек уже закончил смену и ушёл.

Смертоносный бластер великолепен. Он выстреливает такими стрелками с резиновым наконечником, которые прилипают ко лбу жертвы – не болезненно, но определённо пугающе. Мой сын был, конечно, весьма разочарован тем, что я не позволил ему забрать бластер, но вы же понимаете: он нужен мне самому – для следующего шопинга.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

С чувством юмора дело плохо

Всю неделю это вертится у меня на кончике языка: не шутите в Америке. Даже проверенная шутка – я полагаю, что могу тут говорить, как некий авторитет – может оказаться опасной. К этому выводу я пришёл...

Подробнее...

Для вашего удобства

Наша тема на этой неделе – такая черта современной жизни, которая меня достала до печёнок, а именно то, как корпорации облегчают себе жизнь и делают вид, что это исключительно ради вашей пользы. Как п...

Подробнее...

Своя версия правды

Одно из обстоятельств, к которым в Америке постепенно привыкаешь, – размах, с которым крупные корпорации и другой крупный бизнес лжёт. На самом деле, я только что сам соврал – к этому невозможно привы...

Подробнее...

Уже хватит, или перебор с выбором

Я, наконец, понял, что тут не так. Тут слишком много всего. Я имею в виду – тут слишком много каждой вещи, которую кто-то мог бы пожелать или в ней нуждаться, ну, кроме времени, денег, хороших сантехн...

Подробнее...

Глупые новости

Я хотел бы сказать несколько слов о глупости в Америке. Пока я не написал ни слова дальше, позвольте мне решительно заявить, что американцы в основе своей ничуть не более глуповаты, чем другие народы...

Подробнее...

Google+