Смерть на пороге

Что Себастьян Юнгер и «Рестрепо» не расскажут вам о войне

Кадр из фильма

Американская война против подлинной войны

Одна из самых поразительных сторон периода войны во Вьетнаме и антивоенного движения в ту эпоху – это манера, в которой подавались фотографии страданий вьетнамского гражданского населения здесь, в Соединённых Штатах. Среди знаковых образов той войны была, например, сделанная Ником Утом фотография молодой девочки, сожжённой напалмом после воздушного удара, бегущей по дороге и кричащей. И среди образов войны она была отнюдь не единственной. Была, конечно, ужасающая бойня, устроенная военными и снятая фотографом Роном Хаберлом, ставшая событием, известным как резня в Май-Лай (Сонгми). После долгого и извилистого путешествия эти фотографии появились, наконец, в виде 10-страничного разворота фотографий-из-ада на страницах журнала «Лайф» (хотя на обложке осталась африканская антилопа). Соседствующий с грудами тел убитых женщин, детей и стариков текст «очевидца» почти заставляет вздрагивать: «На теле одного старика вырезано «C» на груди», «Джи-ай»* схватил девушку и с помощью других стал её раздевать. «ВК** бум-бум», – сказал другой, рассказывая 13-летней, что она вьетконговская шлюха» и так далее.

Я не хотел бы преувеличивать степень американского сострадания к страданиям вьетнамских гражданских лиц, но оно (наряду с изображениями) существовало. И потому, что, по крайней мере, в рамках антивоенного движения, такие образы регулярно появлялись перед глазами американцев, во всяком случае – перед глазами некоторых, в их умах представление о страданиях и разрушениях, которые наши солдаты несли рядовым гражданам в той далёкой, крайне неудачной войне, становились всё отчётливее.

Вьетнам, 1969 год

Тем не менее, достаточно странно, что в экранизациях американской войны, появившихся через несколько лет после настоящей, страдания вьетнамцев практически исчезли. В большинстве случаев в объективе камеры остался американский взвод, своего рода «потерянный патруль» на чужой земле, роль которого даже во время войны, постоянно подаваемой нам как американская, а не вьетнамская – «трагедия». От «Взвода» Оливера Стоуна и «Цельнометаллической оболочки» Стэнли Кубрика до «Форрест Гамп» Роберта Земекиса страдания вьетнамцев стали в лучшем случае отдалённым фоном в страданиях американцев, и по существу, военные конфликты происходили среди американцев в пределах того самого взвода. (Редким исключением был фильм «Доброе утро, Вьетнам», но никогда за все послевоенные годы вы не видели такой сцены, как самая первая в документальном «Сердцах и умах» лауреата премии «Оскар» 1974 года Питера Дэвиса. Она открывается видом тихой и мирной вьетнамской деревни, и только потом вы обращаете внимание на вырисовывающиеся с края экрана силуэты солдат, вторгающихся на изумрудно-зелёную землю).

Ещё более странно то, на что обращает внимание Ник Тёрс в своём обсуждении нового фильма Себастьяна Юнгера «Рестрепо». В настоящее время, по моде, ставшей в пост-вьетнамские годы для американцев на экране привычной, наша афганская война, как правило, записывается в режиме реального времени и, в основном, – там нет страданий афганцев. Не удивительно, что теперь американцы обращают очень мало внимания на гражданское население Ирака и Афганистана, чьи жизни были разрушены нашим вторжением и длительной оккупацией. Тёрс, который в своей части журнала «Нэйшн» с запрещённой информацией о серии массовых убийств, совершённых американскими войсками в дельте вьетнамской реки Меконг, выиграл награду «Сонгми месяца» «Приза Риденхор» за эксклюзивный репортаж, никогда не передавал репортажи из зоны военных действий. Но в последние годы он много путешествовал по Вьетнаму, а позднее в Камбодже провёл интервью с бывшими под огнём вьетнамскими и камбоджийскими гражданскими лицами.

Том.

* * *

Я никогда не слышал ожесточённой стрельбы, но допускаю, что имею немного большее представление о войне, чем Себастьян Юнгер.

RestrepoРепортёр из Нью-Йорка Юнгер, ранее получивший широкую известность как автор книги «Идеальный шторм», освещавший в СМИ африканские войны и косовские поля смерти, и известный режиссер, фотограф с многолетним опытом работы в зонах конфликтов, Тим Хетерингтон, слышали много выстрелов, стрельбу американцев и афганцев, раз они создали новый документальный фильм об отдельном боевом охранении «Рестрепо», названном так после того, как любимого всеми медика убили в перестрелке. Во время командировки в расположенную на востоке Афганистана долину Коренгал они вели хронику жизни солдат США из боевой роты 2-го батальона пятьсот третьего пехотного полка 173-й воздушно-десантной бригады.

Почти повсеместно фильм заслужил высокую оценку ведущих критиков и получил в этом году Большой приз жюри на кинофестивале «Сандэнс». «Нью-Йорк Таймс» «придирчиво замечает», что «Рестрепо» сподвиг чудесного газетного осциллятора*** Скотта закончить свою восторженную рецензию следующим призывом к читателям: «Поскольку война в Афганистане отражается на первых полосах широко обсуждается в обществе, мы должны уделить людям из «Рестрепо», по крайней мере, приблизительно 90 минут нашего внимания». В «Лос Анжелес Таймс» рецензент Бетси Шарки заключила аналогичным образом: «Что «Рестрепо» совершает резко и убедительно, так это делает малопонятное реальным, передавая облик и голоса солдат на передовой».

Вместе с Хетерингтоном Юнгер, недавно переживший большой успех с сопутствующей фильму книгой «Война», выстрелил приблизительно 150 часами материала, отснятого в долине Коренгал на протяжении 2007- 2008 годов во время поездок (в общей сложности – десяти) в эту страну. «Это война, и всё тут», – читаем мы на сайте болтовню, где фоном – заявления его директоров о фильме.

А это не так.

Юнгер и Хетерингтон, возможно, и знают что-нибудь об Афганистане, хорошо разбираются в боевых действиях, и ещё больше – в современных американских войсках, но в «Рестрепо» есть весьма немного доказательств того, что, несмотря на название книги Юнгера, им знакомо истинное лицо войны.

Война у Вашего порога

роман о войне во Вьетнаме ветерана Карла Марлейнтса «Маттерхорн»В этом году Юнгер рецензировал для книжного обозрения «Нью-Йорк Таймс» новый роман о войне во Вьетнаме ветерана Карла Марлейнтса «Маттерхорн». На первой странице своей богатой красками рецензии он пишет: «Сражение на самом деле – не совсем то, о чём идёт речь в «Маттерхорне»: а речь идёт о войне. А в руках Марлейнтса война – сбивающий с толку и жестокий мир, где одни умирают героически, другие – из-за бюрократической глупости, некоторые же сознательно погибают от рук сослуживцев по взводу, затаивших злобу». Анализ неправильного понимания Юнгером «Маттерхорна» помогает раскрыть и его заблуждения о войне, и объясняет проблемы, преследующие его во всём остальном, кинематографически притягательном и в некоторых отношениях полезном, фильме.

Миллионы вьетнамцев были убиты и ранены во время «американской войны» (как они её называют) в Юго-Восточной Азии. Около двух миллионов из этих убитых были гражданскими лицами. Они были разорваны на куски огнём артиллерии, взорваны бомбами и убиты в деревнях и сёлах, таких, как Сонгми, Сон Тханг, Тхань Фонг и Ле Бак, на огромных полосах скошенной травы в дельте реки Меконг и в маленьких безымянных анклавах, таких, как, например, в провинции Куанг Нам. Ничего этого «Маттерхорн» не затрагивает. Марлейнтс буквально сосредоточен на небольшой группе американцев, занимающих отдалённую позицию в окружении вооружённых сил противника – эпизод, хоть и безукоризненно описанный, но всё же представляющий собой лишь кусочек фрагмента той коллизии, которую представляла собой война во Вьетнаме.

Неудивительно, что эта точка зрения на войну привлекает Юнгера. На самом деле в «Рестрепо» – его видение войны.

Повторяющиеся, умело сделанные кадры серьёзных лиц молодых американских солдат в «Рестрепо» являются идеальным образным представлением того, чего не хватает фильму, и что делает его почти бесполезным в понимании нами сути реальной войны в Афганистане. И только неумеренная стрельба в «Рестрепо» может помочь нам уловить мимолетные проблески настоящей войны.

Долина Коренгал

В начальных сценах, снятых в бронированном автомобиле (прежде чем самодельное взрывное устройство останавливает конвой армии США), в наше поле зрения мельком попадают афганские семьи в деревне. Когда камера скользит по долине Коренгал, мы видим бедные дома на склонах холмов. Когда люди из боевой роты атакуют с фронта дом, на который они нацелили воздушный удар, и видят мёртвых местных жителей и раненых детей, когда мы видим «зернистые» кадры семейной фермы или смотрим на молодого лейтенанта, чужака в чужой стране, запугивающего и допрашивающего ещё более молодого погонщика коз (чьи руки, по его мнению, слишком чисты для рук пастуха) – вот тогда мы видим настоящую войну. А вот людей Юнгера и Хетерингтона неплохо было бы прикомандировать к военной части, если они хотят узнать и передать знание нам о том, чем же на самом деле является война по-американски.

Кадр из фильма "Рестреппо". Па привале.Мало кто из американцев, родившихся после Гражданской войны, имеет представление о войне. Настоящей войне. Войне, которая находит вас. Войне, которая приходит на порог не раз в год по обещанию, а раз в месяц, неделю или день. Вездесущий страх, что как раз в то самое время, когда вы находитесь в самой отдалённой точке театра военных действий, или просто, когда вы наиболее беззащитны, совершенно без поддержки, она с рёвом ворвётся в ваш мир.

Американцы – солдаты или гражданские лица, – уходившие на войну с 1870-х годов, даже много прослужившие с оружием или с пером (компьютером) в руках, ведущие репортажи из районов боевых действий, в основном были боевыми туристами. В войсках у них, даже призывников и не - таких уж - добровольцев прошлых войн, всегда был выбор – будь то бегство из страны или отправка в тюрьму. Им никогда не приходилось иметь перед собой перспективу доживать оставшуюся значительную часть своей жизни в подвале бомбоубежища или беспокоиться о том, как нужно выкарабкаться из него, перед тем, как иностранный солдат бросит туда гранату. Им никогда не приходилось переживать ежедневные танцы с смертью, чувство страха и беспомощности, возникающее оттого, что каждый день, без исключения, ваша жизнь и смерть – в Вашей деревне, в Вашем доме - находятся во власти иностранных войск и иностранных технологий.

У обычных людей, которых американские войска подвергли десятилетиям войны и оккупации, смерти и разрушений, неопределённости, страха и страданий во Вьетнаме, Лаосе, Камбодже, Ираке, Афганистане, не было даже такого выбора. У них не было места, куда можно было бы уйти, а если бы и было, то не было никакой возможности туда добраться; в своей собственной стране они – эмигранты и беженцы. Они были вынуждены жить с вездесущей неопределённостью, которую вносили культурно чуждые, чуждо одетые, вооружённые до зубов американские подростки, бродящие по их стране, убивающие их соотечественников, врывающиеся в их дома, арестовывающие их сыновей и кричащие непонятные команды, пронизанные словом «fuck» и его производными.

Начиная с Первой мировой, несоразмерная, основная тяжесть современной войны чаще всего приходилась на долю гражданских лиц. Обычных людей, которые изо дня в день жили войной. В «Рестрепо» такие люди – афганские старейшины, задержанные американцами в поисках информации на кого-то, сельские жители, добивающиеся компенсации за потерянную корову, забитую американцами на свежие стейки, и человек, гневно вопрошающий американцев и их переводчика о сторонниках Талибана на фоне тел мирных жителей, убитых ударом американской авиации, – всего лишь второстепенные персонажи или статисты.

«(Мы) не брали интервью у афганцев», – приводятся слова Юнгера и Хетерингтона в анонсе к фильму. Но, однако, именно эти люди больше всего знают о войне. И почему-то мне не верится, что Юнгер интуитивно этого не понимает. Несомненно, само собой разумеется, что у афганского гражданского населения долины Коренгал и других районов, пережившего советскую оккупацию, кровавую гражданскую войну начала 1990-х гг., у населения, видевшего талибов у власти, а сейчас переживающего почти десятилетие американской и коалиционной иностранной оккупации, есть лучшее понимание войны, чем у любого из приблизительно двадцатилетних простаков Юнгера, занимающихся боевым туризмом раз в год (даже если они отбывают многочисленные дежурства).

Война в потёмках

Это определяющее местное знание, которое почти отсутствует в «Рестрепо», дома приводящееся в кадрах сюжета из программы «Фронтлайн» Государственной службы телевещания («PBS»), в котором в июле 2008 г. один из звёзд «Рестрепо», капитан Дэн Керни, в долине Коренгал беседует с афганским старейшиной Хаджи Залвар Ханом. Это происходит ближе к финалу «Рестрепо», когда Керни собирается передать свою команду (включая - боевых туристов) другому американскому офицеру.

Капитан Дэн Керни в долине Коренгал беседует с афганским старейшиной Хаджи Залвар Ханом

«Вы, люди стрелять, по крайней мере, один дом в день. Прошлой ночью вы стрелять дом в Кенделей», – говорит Хан. В ответ Керни явно скептически улыбается и предсказуемо оправдывается.

«Вы люди, как молния, когда вы бьёте в дом, вы убиваете всё внутри», – продолжает Хан.

Позже, когда корреспондент «Фронтлайн» Элизабет Рубин получила возможность поговорить с ним наедине, старец сказал ей, что конфликт закончится, когда американцы уйдут.

«Когда они уйдут, не будет войны, – уверяет он её. – Повстанцы существуют для борьбы с американцами».

Может быть, это вполне естественно, что Юнгер сосредоточен (или, возможно, более подходящим словом будет зацикливается) не на афганцах, раненых или убитых в своих домах, и даже не на партизанах, стремящихся изгнать иностранных оккупантов из долины, а на молодых добровольцах, ведущих там американскую войну. Они - крошечное, само собой сложившееся меньшинство американцев, которых после 9/11 правительство снова и снова призывает служить в армии в своих долгогниющих оккупациях. Вероятно, в силу обстоятельств, разбросанных в диапазоне от патриотизма до отсутствия других перспектив, эти молодые люди (в подразделении нет ни одной женской части), по большей части с молодыми и невинными лицами, добровольно вызвались убивать по чьему-то приказу или по каким-либо иным причинам. Такие люди небезынтересны.

Кадр из фильма "Рестреппо". Блок-пост.

Они и их страдания для американской публики предоставляют самый удобный, не вызывающий неприятных ощущений доступ к афганской зоне боевых действий. Они предлагают и простое «режиссёрское решение» Юнгеру и Хетерингтону. Молодые солдаты, естественно, вызывают у зрителей сочувствие, поскольку они блокированы в долине Коренгал и терпят лишения. (Впрочем, эти лишения, как правило, по суровости и близко не стоят к жизненному опыту тех же афганцев). Вдобавок, само собой разумеется, что Юнгер говорит на знакомом американцам языке, родом из их страны, и понимает их культурные ценности. Он лишь слегка «щекочет» им нервы.

А вот кому он не может «пощекотать нервы» даже в американском окружении, так это солдатам, которых он не в силах понять, тем, кто обычные «рабочие лошадки» сил, которые США направили во Вьетнам. Эти военные не были потенциальной воинской элитой, для которой «экспедиционная» военная служба была просто ещё одним вариантом места службы. Они представляли собой пёструю смесь из убеждённых добровольцев (весьма похожих на людей из «Рестрепо»), немалого количества призывников и не по своей воле призванных на военную службу новобранцев, большинство из которых не было людьми, активно стремящимися к роли иностранных оккупантов, и не было особенно заинтересованно в вечном назначении на гарнизонную службу в далёкие страны, где к тому же местные жители пытались их убить.

В своей рецензии на «Маттерхорн» Марлейнтса Юнгер признаётся:

«Для репортёра, освещающего вооружённые силы в их современном воплощении, события, подробно описанные в этой книге, настолько жестоки и бесчеловечны, что они кажутся относящимися не только к другому времени, но даже к другой стране. Солдаты открыто обдумывают убийства своих командиров, дюжинами умирают в бесполезных операциях, рассчитанных большей частью на продвижение по службе вышестоящих. Раненых освобождают от пакетов для внутривенного вливания и оставляют умирать, потому что другие, необходимые бою, солдаты испытывают чувство слабости от обезвоживания, и им приказано пить драгоценную жидкость. Почти на каждой странице содержится не один пример бессердечия или некомпетентности военного образца, практически немыслимых сегодня, и я ловил себя на мысли: «Была ли книга задумана как обвинительный акт войне в целом, или же как демонстрация того, насколько далеко эта страна ушла за последние 40 лет?»

В то время как американская война во Вьетнаме, через пень-колоду, шла к завершению, войска США находились в состоянии, близком к бунту. Нападения на командиров с применением осколочных гранат (появился даже специальный термин – «фрэггинз») росли, поэтому спасение было в употреблении наркотиков. Войска противились приказам, поднимали мятежи и регулярно проводили операции «проникнуть и ускользнуть», залегая в безопасных местах и лишь временами выходя на связь с ложными координатами.

Вьетнам, 1969 год. Окопы.

Количество самовольного оставления позиций и случаев дезертирства неожиданно резко увеличилось. В 1943 году, во время второй мировой войны дезертирство в Корпусе морской пехоты достигало 8,8 случаев на 1 000 человек. В 1972 году – последнем полном году американских боевых действий во Вьетнаме – морские пехотинцы дезертировали со скоростью 65,3 случаев на 1 000 человек. А ведь очень немногие из морских пехотинцев как раз на тот момент были во Вьетнаме. Число самоволок был ошеломляющим – 166,4 случаев на 1000 человек в армии, против 170 случаев на 1 000 человек у самих морских пехотинцев.

В статье из популярного журнала «Армед Форсез» 1971 года полковник в отставке Роберт Д. Хейнл-младший, писал:

«По любым мыслимым признакам наша армия, которая в данный момент остаётся во Вьетнаме, находится в состоянии приближающегося краха, а отдельные соединения уклоняются или избегают боевого столкновения с противником, убивают своих офицеров и унтер-офицеров, находятся во власти наркотиков, и там, где не близки к бунту – подавлены».

Стремительно делающих карьеру экспертов не привлекает анализ долговременно раскручивающейся вертушки завоеваний, проводимой подобным образом в далёких странах с помощью военной силы. И поэтому в длительные периоды завоеваний родилась сила всевозможных добровольцев, готовая помочь, и понимание которой рождается у Юнгера. То, с каким трудом до него доходит реакция солдата-гражданина на безнадёжные американские дела во Вьетнаме, по существу, служит своего рода гарантией того, что рассказы штатских о войне, – а в особенности чужого гражданского населения в чужой далёкой стране – будут ускользать от его понимания. Именно это делает относительное уединение подразделения, являющегося объектом его внимания в «Рестрепо», таким нелишним, даже удобным при определении им очень американской версии сущности войны.

Не позже чем к 1969 году стало ясно, куда идёт вьетнамская война, и всё больше и больше солдат уклонялось от перспективы стать последним, кто погибнет за свою страну в этой крайне неудачной войне. Выяснилось, что с 1969 г. по 1971 г., около 15 тысяч американцев погибло во Вьетнаме (почти столько же погибло в 1965 – 1967 гг.), и это всё больше и больше буквально приводило в ярость воинские части.

Кадр из фильма "Рестреппо". БойБронежилеты, боевые действия с помощью беспилотных самолётов с дистанционным управлением, сверх-скорая медицинская помощь, эвакуация и целый ряд других технических новшеств, не говоря уже о сражениях против очень малочисленных, относительно слабых, плохо вооружённых и, как правило, непопулярных партизан – всё это означает, что новые вооружённые силы модели Юнгера могут вести боевые действия с минимальными потерями среди американцев, что, естественно, причиняет меньше огорчений и дома, и даже, возможно, на поле боя. Сегодня число убитых американцев, таких, как медик Хуан С. Рестрепо, именем которого был назван форпост в фильме Юнгера, по-прежнему относительно мало по сравнению, по крайней мере, с Вьетнамом. С 2001 г. в зоне Афганистана погибло чуть более 1 100 американских солдат.

С другой стороны, а кто знает – сколько мирных афганцев в этот промежуток времени стало жертвами из-за всевозможных самодельных взрывных устройств повстанцев, нападений террористов-смертников, безголовости американских воздушных ударов, ночных рейдов сил по проведению специальных операций и стрельбы у дорожных контрольно-пропускных пунктов, не говоря уже обо всех других тяготах? Американская война в Афганистане спускает с привязи, усиливает недовольство или сдерживает его? Кто знает их версию событий? У кого есть документальное собрание свидетельств их бесконечных страданий? Мало кто принял их близко к сердцу. Немногие, если таковые вообще имеются, рисковали собственной жизнью, чтобы день за днём в течение нескольких месяцев подряд вести летопись жизни живущих в условиях войны афганских селений. Тем не менее, она существует, но только не в единичных изолированных американских форпостах, а там, где предпочтут искать для сюжета подлинные рассказы о войне. А пока вместо этого у нас есть «Рестрепо».

Даже полностью добровольная армия в конечном итоге рухнет, если будет идти в наступление слишком далеко и слишком долго. В конечном итоге солдаты, если не взорвутся от возмущения, то сбегут или, по крайней мере, начнут уклоняться от исполнения приказов, но для американских вооружённых сил в ближайшее время такая перспектива кажется маловероятной. В отличие от гражданского населения Афганистана, американские воинские части отправляются домой или, по крайней мере, покидают зону боевых действий по окончании срока службы. И если, в основном, большинство американцев и не уделяет им много внимания, то несомненно, не испытывает никаких проблем, оплачивая ведение войны, «вступая в бой» с помощью не требующей значительных усилий подати, подобно одобрительному потягиванию при вставании на бейсболе перед седьмым иннингом****.

В сцене, выдаваемой в «Рестрепо» за трогательную, капитан Керни обращается к своей части после того, как однотипное подразделение понесло непривычно тяжёлые потери. Он говорит, что они могут потратить несколько минут на выражение скорби, но потом наступит время возвратиться в бой. Это время расплаты, время для того, чтобы заставить врага почувствовать особенность их отношения к произошедшему событию. А затем он даёт своим людям время для молитвы.

Реальное лицо войныЕсли бы Керни когда-либо созывал своё войско и выделял время для молитвы в память об убитых или раненых мирных жителях, то Юнгер и Хетерингтон этого бы не заметили или решили бы просто не включать в фильм этот эпизод. Скорее всего, этого никогда и не происходило. И, весьма правдоподобно, что американцы, смотрящие «Рестрепо», и не будут считать это чем-то крайне необычным. Как не будут думать и о том, что есть какое-то равнодушие, безразличие или предвзятость в наделении особыми правами американских жизней перед афганскими. А ведь, как утверждает Юнгер, со времён истребителя-бомбардировщика Ф4 «Фантом» вьетнамского разлива «военному бессердечию» пришёл конец.

Если американцев беспокоит лишь экономия своих денежных затрат, то кадровые военные, заслуживающие 90 минут нашего времени (как утверждает тот самый чудесный осциллятор*** Скотт) ещё меньше беспокоятся о мирных афганских жителях. Вот почему никто из них не понимает войны. И именно поэтому они считают, что сущность войны – в том, что они видят, сидя в темноте и просматривая «Рестрепо».

Примечание для дальнейшего чтения и просмотра: для превосходной статьи Себастьяна Юнгера, показывающей более глубокое понимание истинной природы войны, смотрите его же произведение «Судьи войны», награждённое премией «Вэнити фэйр» 1999 года. Для понимания Тима Хетерингтона, делающего то же самое, смотрите документальный фильм (где он был оператором) 2007 года «Дьявол приближается верхом».

Примечания:

* – GI (Джи-Ай), солдат; сокращение от Government Issue – казённое имущество, слово вошло в обиход во время второй мировой войны;
** – от Victoria Cross – крест Виктории (награда за отвагу);
*** – чудесный осциллятор (Awesome Oscillator – AO) - технический индикатор, разработанный Биллом Вильямсом, измеряет движущую силу рынка (моментум) на последних 34 барах в сравнении с моментумом на последних пяти барах;
**** – в бейсболе существует установившаяся традиция, известная как разминка седьмого иннинга (игрового периода): после шести иннингов болельщики встают со своих мест и потягиваются, а команды в это время меняются местами.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Полноэкранный формат: как Бодрийяр предугадал появление Трампа

Это было и впрямь «трампотрясение». И последующие события не заставили себя долго ждать: остолбенев, весь мир в режиме реального времени круглосуточно внимает каждому слову, тираде, поглощая безумные ...

Подробнее...

С Западом покончено, но почему?

Несмотря на определённые экономические и социальные неудачи, Западная Империя  очень неплохо себя чувствует. Это в случае, если успешность мы измеряем возможностью контролировать мир, определять ...

Подробнее...

Мир глазами американской империи

«…Каждый рабочий день 71 000 человек , представляющие двадцать семь различных правительственных ведомств США в 191 стране, просыпаются и проделывают свой путь мимо флагов, стальных ограждений и воор...

Подробнее...

Грядущая война с Китаем

Когда я впервые приехал в Хиросиму, тени на ступенях ещё были. Там были почти идеальные отпечатки расслабленной позы человека: ноги врозь, спина выгнута, рука сбоку, она сидит и ждет открытия бан...

Подробнее...

Американская мечта, пересмотренная

Вытянет ли Трамп «Брексит», да ещё десятикратный? Что потребуется, помимо [данных] «Викиликс», чтобы сломать «денежную» машину Клинтон? Неужели Клинтон выиграет, а затем объявит Третью Мировую против ...

Подробнее...

Google+