Флоренция: возрождая в памяти Макиавелли

Площадь Палаццо дела Синьориа, Венеция

ФЛОРЕНЦИЯ. Дождливым холодным вечером в самом начале 2014 года я стою на Пьяцца делла Синьориа во Флоренции, глядя на круглую пластину на полу – на неё не обращает никакого внимания толпа китайских туристов – отмечающую место повешения и сожжения монаха Савонаролы 23 мая 1498 года, обвинённого в заговоре против Республики Флоренция.

Я размышляю – а как же иначе – о Макиавелли. В тот судьбоносный день ему было всего 29 лет. Он стоял тогда лишь в нескольких футах от того места, где сейчас стою я. О чём он думал?

Он видел, как Савонаролу, известного монаха-доминиканца, превозносили, как спасителя республики. Савонарола переписал конституцию с целью наделить властью средний класс – рискованный (популистский) шаг. Он создал союз Флоренции с Францией. Но он не смог нанести ответный удар, когда про-испанский папа Александр VI ввел жёсткие экономические санкции, нанёсшие огромный ущерб флорентийскому классу торговцев. (За много веков до американских санкций против иранских базаров).

К тому же Савонарола проводил первые костры тщеславия, в объятых языками пламени пирамидах которых были собраны парики, баночки с румянами и духами, книги стихов Овидия, Боккаччо и Петрарки, бюсты и рисунки «светских» предметов (некоторые – самое ужасное – были сделаны Боттичелли), лютни, скрипки, флейты, скульптуры обнажённых женщин, фигурки греческих богов и поверх всего этого – омерзительное изображение Сатаны.

В конце концов, флорентийцам до смерти надоело фанатичное пуританское кривлянье Савонаролы – и мрачная папская инквизиция вынесла приговор и поставила печать. Я могу представить, как у Макиавелли появляется его знаменитая кривая улыбка – когда ровно через год после этого костра на этом же самом месте теперь сам Савонарола был охвачен пламенем. Вердикт: в реальной политике нет места «демократии», направляемой Богом. По правде говоря, Богу было всё равно. Лишь в природе человека способность определять, куда дует ветер – в сторону свободы или в сторону порабощения.

Итак, вот что происходило в тот день на Пьяцца делла Синьориа в 1498 году – в том же году умер Лоренцо Великолепный, а Христофор Колумб пересек Атлантику в третьем путешествии ради «открытия» Нового Света; это никак не меньшие события, чем рождение западной политической теории в уме юного Никколо.

Изучайте человечество, молодой человек

Как это прояснил Джейкоб Беркхардт в авторитетной книге «Цивилизация Ренессанса в Италии», благоговея перед «поразительным флорентийским духом, одновременно и пылко критичным, и художественно-созидательным», Флоренция – первое в мире государство современного образца.

Флорентийцы долгое время следовали гордой, патриотической традиции самоуправляемой республики: вполне аристотелевская установка, в соответствии с которой «конечная цель государства – не просто жизнь, а, скорее, хорошее качество жизни». Весьма отзывчивое, где каждый принимает участие, – совершенно отличное от Республики Платона, где правила вводились сверху.

На заре пятнадцатого века почитавшие Аристотеля флорентийцы воодушевлённо стремились воспеть свою гражданскую и политическую свободу в камне – наряду с поразительными традициями красочного реализма и любовью к классической архитектуре – что и стало известно как Возрождение.

Почему Возрождение появилось во Флоренции? Ответ Вазари так же хорош, как и любой другой: «Воздух Флоренции естественным образом освобождал умы, но не удовлетворял посредственность». Помогло и то, что образование было сфокусировано на studiahumanitatis –«изучении человечества» (что начинает забываться теперь, в начале 21 века), представляя историю (чтобы понять величие древних Греции и Рима), риторику, греческую и римскую литературы (чтобы развить ораторское искусство) и моральную философию, которая сводилась к Этике Аристотеля.

Макиавелли, родившийся в 1469 году – в том же году молодой Лоренцо Медичи, или Лоренцо Великолепный, любимец своего деда Козимо, получил власть после смерти своего отца Пьетро – жил по большей части во Флоренции при Медичи. И потому он понимал природу (мошеннической) игры; как сказал первоклассный историк Франческо Гиккиардини, Лоренцо был «благосклонным тираном в конституционной республике».

Семья Макиавелли была небогата – но целиком и полностью привержена идеалам гражданского гуманизма. В отличие от Лоренцо, он может и не получил превосходного гуманитарного образования, но Макиавелли изучал латынь и читал древних философов, особенно историков – Фукидида, Плутарха, Тацита и Ливия, чьи работы можно было найти во флорентийских книжных лавках. В древних греческих и римских героях он видел примеры великой добродетели, отваги и мудрости – какой контраст с коррупцией и глупостью его современников (полтысячелетия спустя мы можем сказать то же самое).

Если Макиавелли был последователем Аристотеля, то Лоренцо – до некоторой степени последователем Платона. Но лучше всего это объяснил протеже Козимо, философ Марсилио Фисино, координатор Академии Платона: Лоренцо не придавал значения Платону, он просто пользовал его учение. И, кроме того, он знал, как показать себя в лучшем свете – как водружением на пьедестал во внутреннем дворе Палаццо Медичи впечатляющего юношески угловатого Давида Донателло, пристрастным выделением ведущего философа в кругу друзей, энергичного Пико делла Мирандола, известного как «человек, который знал всё» – или, по крайней мере, весь диапазон доступного во время Возрождения человеческого знания после падения Константинополя в 1453 году.

А затем, всего через месяц после сожжения Савонароллы, худой, с темными глазами-бусинками, темноволосый человек с маленькой головой и орлиным носом, описанный биографом Паскалем Виллари, как «крайне проницательный наблюдатель с острым умом» получил работу; и в течение 14 лет он был верным слугой восстановленной флорентийской республики, всегда на коне при выполнении чувствительных миссий; среди прочего он вёл переговоры с Папой Юлием II, королем Франции Людовиком XII, императором Священной Римской Империи Максимилианом I и непредсказуемым, легендарным Цезарем Борджиа, незаконнорожденным вторым сыном человека, который стал позже Папой Александром VI. Макиавелли нёс ответственность за внешнюю политику Флоренции, определённо он не был привычным всем кабинетным мудрецом «экспертом» внутри Кольцевой.

Во время общения с Цезарем Борджиа Макиавелли успел подружиться с главным военным инженером Борджиа, а это был ни кто иной, как Леонардо да Винчи. Необходим гений Дантэ, чтобы представить диалог между человеком, создающим новую науку – политику, и изысканнейшим научным умом Ренессанса; развилку на пути человеческого духа от искусства, поэзии и философии в реальность – политику и науку.

Сатира или учебник жизни?

Когда я устроился в своем любимом enoteca перед дворцом Питти перечитать «Государя», то покопался и в других источниках; на 500 летнюю годовщину написания Макиавелли «Государь», который был завершен через почти четыре месяца в 1513 году, состоялся целый потоп из книг. Лучшей оказалась «Улыбка Николо», IlsorrisodiNiccolo(EditoriLaterza) Маурицио Вироли, Принстон. Вироли навечно установил, что Макиавелли никогда не был марионеткой Медичи.

До того, как стать секретарем Второго Лорда-Канцлера в июне 1498 года, Макиавелли был весьма близок Лоренцо Великолепному. Вскоре после возвращения Медичи из изгнания к власти в Венеции ему пришлось выдержать strappado – флорентийскую пытку, когда руки связаны за спиной, тело на веревке с помощью шкива поднимают к потолку и отпускают – не менее шести раз (знает ли об этом ЦРУ?). Но предателем он не стал, его оставили умирать; а через 22 дня в начале 1513 года он был освобождён из камеры в башне Баргелло двумя вмешавшимися сторонниками Медичи.

В последние годы жизни Макиавелли был на разных ролях на службе у Папы Клемента VII – это ни кто иной, как Джулио де Джулиано де Медичи. Но в сущности Макиавелли не был последователем Медичи, помимо всего прочего он желал, чтобы Медичи следовали его советам.

Он вышел из тюрьмы обнищавшим, но не сломленным, уехал в маленький домик на ферме и взялся писать. «Государь» появился как история – а не как политическая теория. Руссо назвал книгу «сатирой». Грамси назвал её «живой книгой» – восхваление утопического Государя «таким количеством страстных, мифических деталей, которые оживают в заключении, в обращении реально существующего государя». Итак, на самом деле Макиавелли изобрёл миф об основателе и спасителе от свободной республики – воображая, что спасение государства станет одновременно и его собственным спасением после того, как его лишили работы секретарём, направив краткое официальное сообщение, а позже обвинили в заговоре.

Блаженством было перечитать «Государя» вместе с «Рассуждениями» – которые со временем стали интеллектуальными и политическими руководствами для всех, кого воодушевляли идеалы республиканской свободы в Европе и Америках. «Рассуждения» – макиавеллиевский сплав Полибия и Аристотеля. Римляне обнаружили, что великая империя обречена, если не поддерживается аристотелевский баланс монархии, аристократии и демократии. Макиавелли сделал следующий шаг: каждая настоящая республика на самом деле обречена. В свободной республике, подобно Древней Греции и Риму или Флоренции до Медичи, слишком много процветания, успеха, жадности – и чрезмерности – что искажало устремления людей, направляя их к самообогащению (или растворяя в самодовольстве), вместо того, чтобы удержать их на службе государству.

Настоящее разложение идёт изнутри – не от внешних сил. Подумайте о покойном Советском Союзе. Подумайте о нынешнем упадке Американской Империи. Но ещё раз, заурядные приверженцы исключительности никогда не поймут смысла; Лео Страусс из Университета Чикаго в 1950-х учил, что Макиавелли был «учителем порока».

Поскольку разложение изнутри растёт, то там и вмешивается Государь. Он подобен Герою-Одиночке – что весьма далеко от идеализированной фигуры короля-философа или Платоновского учителя. Он – правитель, который вытаскивает заблудившееся коррумпированное общество из трясины саморазрушения и направляет обратно к здоровой политической жизни – и к превосходству. (Большое внимание Макиавелли уделяет размышлениям о ком-то, кто спас бы Италию от иностранных завоевателей и её собственных глухих, слепых и немых правителей).

И если Государь должен прибегнуть к насилию для защиты республики, оно никогда не должно быть незаконным, но всегда подчиняться хорошо аргументированному ragiondistato (бомбежки и оккупация Ирака в 2003 году как пример явно не годятся). Государь в любом случае – не политический мессия, скорее он представляет собой помесь лисы («призванной распознавать ловушки») и льва («чтобы сражаться с волками»). Наиболее удачной современной версией можно было бы назвать Владимира Путина.

В тот судьбоносный день в мае 1498 года Макиавелли в сожжении Савонароллы увидел, насколько религиозный фанатизм несовместим с коммерчески успешным и политически жизнеспособным обществом (принцы Дома Сауда никогда не читали «Государя»). А затем он показал нам стену недоверия между этикой и наукой управления – словно нарисовал сокращенную дорожную карту для будущей глобальной гегемонии Западной цивилизации.

Курьёзнейший факт: династия Медичи в своё время отвергала «Государя», а ведь, в конце-то концов, это было завершенное руководство о том, как стать (политическим) Крёстным Отцом после эпохи Возрождения и далее. Кстати, я всегда задумывался о том, что мудрые царедворцы династии Минь сделали бы с «Государем». Вероятно, по-имперски проигнорировали бы.

Вот так я отметил полувековой юбилей «Государя» – разделив несколько стаканов Брунелло, словно мы были во флорентийской osteriaв начале 16 века, с духом известного гражданского служащего Флорентийской Республики, которого выкинули с поста точно в том же состоянии, как и назначили – нищим, неиспорченным и едва скрывающим боль; но всё же он знал, что мы – всего лишь маленькая частичка во всей этой человеческой, слишком человеческой комедии.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Тыкать палкой в медведя

Каким это оригиналам втемяшилось в голову, что мысль умышленно провоцировать вооружённую ядерным оружием державу, весьма хороша? Ответ: тем, кто пишет для Центра анализа европейской политики  (CE...

Подробнее...

Расцвет и закат Соединённой Великобарании

Давным-давно была на белом свете удивительная страна. Она называлась «Союз Белых овец и Белых волков», но все называли её Соединённой Великобаранией, для краткости. Белые овцы, составлявшие большин...

Подробнее...

Прощальный взгляд на Запад, каким он когда-то был

Тогда: Спутник-1 был запущен в октябре 1957 года. Я точно помню, где я был, когда по радио прозвучала эта новость. Мы с другом ехали на футбольный матч между командами старшеклассников, нас вёз его о...

Подробнее...

Революция в доме, который построила миссис Джек Лондон

От редакции: По нашему мнению, публикуемый ниже материал говорит не столько о творчестве и жизни всеми нами любимого писателя, а также о сохранении памяти о нём, сколько о сегодняшних реалиях и трансф...

Подробнее...

Россия, как враг

Я уже не раз упоминал, что западное восприятие российской «угрозы» исторически имеет малое отношение к реальному масштабу (или вообще к существованию) этой угрозы. Наоборот, это продукт внутренних пол...

Подробнее...

Google+