Белорусский фактор

Белорусский фактор

Я всегда рад получить просьбу по  определённому вопросу, теме или проблеме. Обычно это вопросы о том, почему и как переезжают в Россию. Однако недавно я получил просьбу от друга в Америке написать полное объяснение кое-чего, что я размещал на ФБ. 

Там было фото нашего молодого друга из Белоруссии, Максима. Максим проходит военную подготовку и состоит в подразделении, которое тренирует собак для военной службы. Он назвал своего нового собрата по оружию, немецкую овчарку, «Хэлси». Он хотел назвать собаку в мою честь, поэтому придумал женский вариант моего имени. Я решил, что он таким образом оказал мне честь! Так что это написано в ответ на просьбу моего друга о моих более ранних контактах в Белоруссии. Когда я об этом подумал, то наш опыт с Максимом внёс свой вклад в наше решение переехать в Россию — хотя тогда мы так не думали.

В жизни присутствует масса иронии или совпадений. Одно такое совпадение произошло, когда мы жили в Америке, один из её друзей познакомил её с Анной, ещё одной русской, которая жила недалеко от нас и была замужем за американцем. Анна и Оксана быстро подружились. Затем однажды Оксана спросила, знаю ли  Роберта, мужа Анны. Когда она назвала его полное имя, я понял, о ком она говорит. Ирония судьбы — Роберт несколько лет назад был одним из моих студентов, когда я преподавал в университете Южной Каролины. Он учился у меня несколько семестров, прошёл греческий и несколько других курсов. Мы начали часто встречаться и даже разок поехали на пляж с ними во время летнего отпуска.

Я думаю, это было летом 2012-го — Анна заботилась о Насте. Ей было 7 лет. Анна объяснила, что Настя из Белоруссии. Она жила в районе, который сильно пострадал от радиации, нанесённой ветром от Чернобыля после катастрофы. Представители здравоохранения заявили, что если дети смогут провести вне зараженного района по меньшей мере 6 недель в год с чистой водой и пищей, это было бы им крайне полезно. Церковь, в которую ходили Анна и Роберт, начала «миссию» для этих детей. Семьи добровольцев принимали детей из Белоруссии летом в течение 6 недель. Некоторые, кто не мог принять детей у себя, вносили пожертвования, чтобы покрыть расходы на поездку и прочее. Принимающие семьи организовали изучение Библии и развлекательные мероприятия для детей. Они  тому же проходили медицинское освидетельствование. Анна и Роберт принимали Настю каждое лето.

Я никогда не забуду первую встречу с Настей. Анна нас познакомила, и я сказал Насте по-русски, что рад встрече с ней и что она у нас дома. Настя сразу же громко рассмеялась. Я полагаю, что на самом деле исковеркал русское произношение. Анна и Оксана сказали «Нет, твой русский звучал прекрасно». Анна тихонько спросила у Насти, почему она рассмеялась. Она ответила, что встречала многих американцев, но никто из них никогда не говорил по-русски. Ей это показалось странным, вот и рассмеялась.

Позже Анна и Роберт попросили нас подумать и помолиться кое о чем. У Насти был старший брат, Максим. Тогда ему было 13. Он никогда не бывал в Америке. Большинство семей, участвующих в программе, предпочитали принимать девочек. Тогда не нашлось желающих принять мальчика-подростка. Мы ответили, что нам не нужно думать или молиться. Конечно, мы его примем.

Максиму было столько же, сколько и Роману, моему пасынку. Он сразу же стал частью нашей семьи. Он был хорошо воспитан и, казалось, ему с нами комфортно. Хотя это была первая поездка Максима в Америку и он вообще не знал английского, мы узнали, что он говорил другим детям, что у нас дома он чувствует себя непринужденно. Он сказал, что Оксана — его русско-американская мама. Он мог с ней говорить обо всём. Отец Оксаны родился в Белоруссии, а её бабушка и другие родственники и сейчас там живут, вот такая связь. Максим ещё сказал детям, что «мистер Хэл» с ним немного поговорил на русском, и рассказал, а я изо всех сил пытался общаться с ним. Роман и Максим прекрасно поладили, равно как и Габриэль. Хотя другим детям нравились принимавшие семьи, те, кто плохо знал английский, говорили, что иногда неуютно от того, что не можешь поговорить с ними или посмотреть вместе телевизор из-за языкового барьера. Максим был рад, что мог свободно с нами говорить (замечание: русский — основной язык для большинства людей в Белоруссии, хотя многие говорят и на белорусском, и на русском).

На второй год, когда приехали Максим и другие ребята, в нашей жизни был сложный период. Конечно, я работал на полной ставке, а Оксана была на 7 месяце беременности. У моего отца была деменция, что осложняло маме уход за ним. Затем он подхватил пневмонию и провёл неделю в больнице. За это время деменция усилилась. У него начались галлюцинации, конец был близок. В конце концов его перевезли из больницы в хоспис. А в это время в нашем доме стало ещё больше жителей Белоруссии. Роберт и Анна переехали в другой город в Южной Каролине, слишком далеко, чтобы участвовать в программе, потому мы принимали и Максима, и Настю. Затем у семьи, в которой жила Юлия, переводчица белорусской группы, возникли проблемы, так что Юлия тоже стала жить у нас. Каким-то образом визит прошёл очень хорошо, хотя в это время умер мой отец. Я был с ним очень близок и, конечно, мне его не хватало, но он действительно страдал и физически, и умственно, и эмоционально, так что я испытал облечение от того, что его страдания закончились.

Оксана взяла на себя ответственность за обучение группы, чем ранее занималась Анна. Она ОЧЕНЬ много преподавала. Оксана росла в атеистическом обществе, и знала, а иногда в такой культуре представлялась религия. Она хотела представить материал осторожно и понятно, чтобы группа поняла, чему именно учит христианство. Молодые люди очень хорошо откликнулись на её преподавание. Её долгие часы учения были вознаграждены.

Другие дети из группы стали чаще приходить в наш дом. Мы подписались у своего спутникового провайдера на российские телеканалы на время их пребывания. Дело не в том что дети не хотели проводить время в своих принимающих семьях. Им просто нравилось зайти  нам, чтобы поговорить по-русски и ощутить себя «дома, хотя и вдали от дома». Я помню один вечер, когда несколько подростков были у нас. Телевизор был включен на русской передаче. Никто его не смотрел, но им нравилось, что он включен. Дом был полон смеха. Мы перекусывали, шутили и отлично проводили время. Было так здорово видеть, что эти молодые люди из опустошённой части мира наслаждаются жизнью и смеются. Даже малыш Габриэль очень любил, когда подростки были у нас. Весь русский, который он тогда знал, состоял из двух фраз «Что ты делаешь?» и «Я не понимаю». Он повторял эти фразы вне зависимости от того, что ему говорили, и гордо улыбался, произнося их. Мы все над этим очень смеялись.

Мы устраивали и другие вылазки. Мой старший сын и его семья приехали на вечеринку в ближайший общественный бассейн. Однажды в воскресенье они присоединились  нам, моей маме и моему брату и его семье на ланч в ближайшем ресторане. У наших соседей за домом был бассейн, так что пару раз мы отправлялись туда с Максимом и Настей. Кроме того, несколько принимающих семей приглашали всех на пикники, в бассейн, на дни рождения и так далее. Мы ощущали особую связь с другими принимающими семьями. Мы прекрасно проводили время, и нам было очень грустно, что им приходится уезжать.

Это был последний год, когда церковь принимала детей. Наш руководитель белорусского проекта был прекрасным, увлеченным мирянином в церкви. Он провёл несчетные часы за планированием и бумажной работой. Он бывал в Белоруссии, и они с женой даже удочерили девочку оттуда. Так что мы и другие семьи были удивлены и разочарованы, когда он сказал нам, что пастор миссии проинформировал его, что это был последний год, когда приезжали дети, поскольку церковная миссия перенесет внимание куда-то ещё. Я уже начал посещать вечерни по субботам в ближайшей православной церкви, и мы стали ходить туда. После рождения Марины Грейс мы решили стать новообращёнными и годом позже полностью перешли в православие.

Мы поддерживали связь с Максимом все годы после того, как видели его последний раз. Он пытался приехать к нам в Россию прошлым летом, но его начальство в военном училище не позволило. Я совершенно уверен, что это связано с тем, что все члены нашей семьи — граждане Америки. Максим ставит нас в известность, как дела у Насти. Юлия продолжает переводить и ездить в Америку по линии другой церкви, которая продолжает своё служение.

Ещё одно совпадение в том, что Роберт и Анна переехали из Южной Каролины в её родной город, Архангельск, в Россию в прошедшем июне. Они приезжали на прошлой неделе, мы провели три прекрасных дня. Когда я сидел со своим бывшим студентом из университета на другой стороне мира, думая о том, что мы оба теперь живём в России, я сделал вывод, что это подходит под определение моего священника в Южной Каролине, что он назвал бы «Божественным совпадением».

Как я уже упоминал, один из главных вопросов, который я получаю от читателей блога, касается того, как и почему мы приехали в Россию. Я уже пытался обратиться  к этим вопросам насколько возможно тщательно и полно в более ранних записях, так что не стану повторяться. Тем не менее, когда я подумал о Максиме и о двух годах, когда мы были принимающей стороной, я понял, что до сих пор не осознавал, что в нашем переезде был ещё и «белорусский фактор».

Когда мы переехали из России в Южную Каролину в 2008-м, и я, и Оксана считали, что мы осели и проживем свою жизнь как «средние американцы». Она устроилась вполне уютно, поскольку она человек общительный и очень хорошо говорит на английском. Именно у меня была проблема приспособиться. Культура моей родной страны изменилась. Что ещё важнее, изменился я сам. Для меня это был очень трудный опыт, поскольку я теперь иначе смотрел на положение в Америке после трёх лет жизни в России.

Именно тем летом, когда те дети жили у нас, я понял, что мы были и всегда будем «би-культурной» семьей. На самом деле мы живём «меж двух миров» вне зависимости, где мы проживаем. После и отъезда я стал искать контакты, как бы мы моли полностью заняться аналогичной программой. Я связался с американо-белорусской благотворительной организацией в Северной Каролине, но так и не смог получить реальны ответом на мои вопросы и озабоченности. Для полной занятости все двери были закрыты. В конце концов я прекратил попытки.

Тем не менее, семена уже были посеяны, что возможно, не наша судьба — прожить жизнь в нашем маленьком городке Южной Каролины. Это были всего лишь семена. В то время я сознательно не задумывался и не размышлял о переезде в Россию. Я просто знал, что существует реализация связи с людьми вне моей родной страны. Я не могу объяснить это полностью или абсолютно ясно. Не поймите меня неправильно — я знаю людей, с которыми учился в старших классах, которые прожили всю жить в том же маленьком городке, и многие из них внесли огромный вклад на благо того сообщества. Я просто начал ощущать, что судьба моей семьи не такова.

Когда мы приняли решение покинуть Америку, это было не так, словно я спрогнозировал это сразу после того, как белорусские дети уехали домой. Как я уже говорил, я уже осознал, что культуры моей страны меняется так, как я не считал возможным. Когда осенью родилась Марина Грейс, я задумался, что будет считаться ценностями и добродетелями, пока она будет расти. Я понял, что некоторые вещи никогда не были такими, какими казались, на политическом фронте. Я обнаружил, что меня обманывали избранные руководители, которым я доверял. После того как я вернулся из России, я всё больше и больше чувствовал себя чужим на собственной родине. У нас были прекрасные американские друзья и мы любили нашу церковь. Мне стало уютней на работе, и финансовое положение улучшилось. Но Америка менялась, и я сам менялся. В моей голове продолжал шептать голос Томаса Вулфа «Ты не можешь снова вернуться домой».

Я много раз писал об этих разочарованиях, и как они повлияли на наше решение переехать в Россию. Однако теперь я думаю, что наше паломничество началось с той радости, какую мы ощущали, глядя, как белорусские ребята наслаждаются поездками в Америку и временем, проведённым в нашем доме. До этого я прожил три года в России, но никогда не ощущал такой связи, как с этими молодыми людьми. Я не был их учителем английского языка или «американцем», как это было все годы в Санкт-Петербурге. Я был, ну, до некоторой степени одним из них. Так что позже, когда мы задумались, что возможно, нам надо будет переехать в Россию, я думаю, мой ум был открыт к тому, что лучше для нашей семьи, и в частности это было так из-за того, что мы испытали за те два лета.

Не существует идеальной культуры, нет идеального мира в этой жизни. Жизнь, в некоторой степени, это борьба вне зависимости от того, где живешь. Но когда я смотрел на фото Максима в форме и с его верной собакой «Хэлси», я знал что изменил что-то в жизни этого молодого человека. Я теперь я понимаю, что и он кое-что изменил в моей жизни.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Бог на нашей стороне

Некоторые блоги ведёшь с гораздо большим удовольствием, чем другие. Я люблю писать о жителях Луги и своих взаимоотношениях с ними. Я получаю массу положительных эмоций от читателей, которым это больше...

Подробнее...

В Киргизию по следам Сюаньцзана

Это путешествие в прошлое тоже касается сердца китайской стратегии 21 века по созданию Новых Шёлковых Путей....

Подробнее...

Памирское шоссе: дорога на крыше мира

Часть 1   Это древние шёлковые пути, до которых Талибану никогда не добраться Возможно, это самая экстремальная поездка на земле. Марко Поло прошёл этот путь. Все легендарные исследователи Шёл...

Подробнее...

Итак, как выдумаете, вернётесь ли вы когда-нибудь в США?

Этот вопрос мне задавали несколько раз, ещё когда в 2016 году мы сюда переехали. Время от времени меня по-прежнему об этом спрашивают. Недавно в одном из регулярных телефонных разговоров моя мама зада...

Подробнее...

Надежда, восхитительная пастушка овец

Одним утром этим летом вскоре после переезда в наш новый дом я сделал перерыв в чтении, чтобы спуститься и выпить ещё одну чашечку кофе. Когда я возвращался, я выглянул из окна наверху и увидел женщин...

Подробнее...

Google+