Военное решение

Уроки, которые Вашингтон не может извлечь из провала военных вариантов

Военное решение

Американцы могут чувствовать себя от войны дальше, чем когда-либо со времён Второй Мировой. Конечно, малая часть – менее 1% – служит в войсках в нашу «эру добровольцев» и то, что Вашингтон постоянно воюет в дальних краях, на первый взгляд почти не затрагивает жизни большинства американцев.

И всё же милитаризация США нарастает, а комплекс национальной безопасности усиливается. Пентагон на данный момент – отдельный мир с ошеломляющим бюджетом, – и это в то время, когда ни одно государство или группа государств даже не приближается к тому, чтобы бросить вызов мощи страны.

В эпоху после 9/11 происходит всесторонняя мобилизация военно-промышленного комплекса под предлогом «приватизации», который теперь направляется воевать с Пентагоном. Со своим более чем $80 миллиардным бюджетом бюрократия разведслужб расцвела пышным цветом. Под завесой секретности существует множество конкурирующих агентств и организаций, разросшихся настолько – главным образом под крылом Пентагона – что можно говорить о жизни Вашингтона под управлением разведслужб – которая тоже тотально милитаризуется. Даже когда-то гражданское ЦРУ прошло процесс пара-милитаризации и теперь ведет собственные «тайные» войны с применением дронов в Пакистане и далее везде. А его директор, всеми расхваливаемый четырёхзвёздный генерал в отставке, бывший ранее командующим войск США в Ираке, а затем и в Афганистане, да и директор Национальной Разведки, который контролирует весь этот разведывательный лабиринт, – отставной генерал-лейтенант ВВС.

Даже военные «милитаризуются», – в известном смысле, конечно. В последние годы мощная и продолжающая расти тайная армия сил специального назначения численностью 60 000 человек или более, действующая внутри регулярных вооружённых сил, увеличилась до чудовищных размеров. Как дроны стали личными военно-воздушными силами президента, так и войска специального назначения стали его частной армией, и теперь им дана свобода заниматься войнами под завесой секретности в районах, далеко отстоящих от тех, которые обычно принято считать зоной американских войн.

Да и дипломатия милитаризована. Дипломаты работают во всё более тесной связке с военными, а Госдепартамент превращается в неофициальный рычаг Пентагона – как это и была счастлива признать госсекретарь – как и всей военной промышленности.

И держите в уме, что теперь у нас два Пентагона, благодаря учреждению Департамента Национальной безопасности (DHS), который, помимо прочего, нацелен на милитаризацию нашей южной границы. В то же время за прошедшее десятилетие с помощью ДНБ местные силы полиции по всей стране существенно перевооружились и даже, пусть и во имя борьбы с терроризмом, приобрели явно военный лоск. Они получили больший доступ к передовому вооружению и гаджетам, включая миллиарды долларов на дополнительное военное снаряжение любого вида, зачастую поставляемого в полицейские департаменты когда-то мирных маленьких городков.

Полиция Оксфорда

 

Военные решения конфликтов на Большом Ближнем Востоке

Милитаризация страны – едва ли новое явление. Она прослеживается на протяжении десятилетий, но её ход резко ускорился после 9/11, даже если США и не производят впечатление классического милитаризованного общества. Почти незаметно произошла и сопутствующая трансформация настроения умов в Пентагоне – её можно назвать милитаризацией решений.

Военный конвейрЕсли институты американского общества и власти всё больше милитаризуются, то неудивительно, что стоящие перед страной проблемы все чаще формулируются в военных терминах, а единственным рассматриваемым решением считается простая милитаризация. Подобная нехватка воображения, такая ограниченность возможностей особенно очевидна на Большом Ближнем Востоке.

Действительно, документы из Вашингтона, которые редко, если вообще когда-нибудь собираются в одном месте, могли бы стать откровением. Начнём с доли иронии: перед вторжением в Ирак в 2003 у нео-консерваторов было принято называть регион, растянувшийся над нефтяным сердцем планеты – от Северной Африки до китайской границы в Центральной Азии – «дугой нестабильности». После десяти лет «демонстрации» военной мощи Вашингтоном и ставки в этом регионе исключительно на милитаризованные подходы, обстановка, какой она была здесь десятилетие назад, теперь вспоминается как необыкновенно «стабильная».

Вот вкратце оценка значения американской милитаризации на Большом Ближнем Востоке в 2001-2012 по регионам:

Пакистан: США столкнулись с множеством сложных проблем в этой ядерной стране, охваченной повстанческими движениями, где зона племён служила пристанищем афганским и пакистанским мятежникам и джихадистам, а разведывательные службы были втянуты в сложные взаимоотношения с руководством Талибана, да и другими мятежными группировками, сражающимися в Афганистане. Реакция Вашингтона – как её определил министр обороны Леон Панетта – война. В 2004 году администрация Буша запустила кампанию убийств с помощью дронов на границе зоны племен, сконцентрировав внимание на руководителях Аль-Каиды (что сопровождалось несколькими трансграничными рейдами сил специального назначения). Эти отдельные роботизированные воздушные налёты с тех пор расширились до полномасштабной тайной войны, в которой гибли мирные жители, крайне непопулярной в самом Пакистане; и теперь эта война явно означает наказание пакистанского руководства за неповиновение.

Обескураженные поведением пакистанцев, расценённым ими как непримиримость, некоторые американские военные и представители разведывательного сообщества, по имеющимся данным, напряжённо обдумывают варианты новой серии совместных рейдов через границу сил специального назначения и афганских коммандос помимо сложившейся практики. Воздушные удары с территории Афганистана, в результате которых в ноябре прошлого года погибли 24 пакистанских солдата и никаких извинений в течение семи месяцев не последовало, довели кризис в отношениях Вашингтона и Исламабада до точки кипения, после чего правительство Пакистана закрыло свою территорию для транспортировки американских военных грузов в Афганистан. (Это прибавило пару миллиардов долларов к расходам Пентагона прежде, чем кризис закончился неохотными извинениями), а весь процесс, без сомнения, способствовал дестабилизации ядерного Пакистана.

Афганистан: после вторжения в эту страну в ноябре 2001 года США предпочли полномасштабную оккупацию и перестройку управления страной. В процессе их вмешательство подстегнуло восстановление и перестройку до этого крайне непопулярного и разгромленного движения «Талибан». Разгорелась партизанская война. Несмотря на огромный приток американских военных, агентов ЦРУ, войск специального назначения и частных подрядчиков, использование главным образом воздушных сил и расширение программы «ночных рейдов» силами специального назначения и ЦРУ, успехов не последовало. К концу 2014 США должны вывести основные боевые силы из, по всей видимости, совершенно дестабилизированной страны.

Иран: согласно программе, давно нацеленной на смену режима (но официально призванной препятствовать развитию ядерной программы государства) США наложили на Иран энергетические санкции – часто приравниваемые к военным действиям – поддержанные специальными операциями неизвестного масштаба (в их числе действия с пересечением границ), обширной программой ЦРУ по наблюдению с помощью дронов в небе страны, и (вместе с израильтянами) запустили как минимум два вируса- «червя» в компьютерные системы и центрифуги ядерных производств, которые даже сам Пентагон признаёт военным действием. Помимо этого Соединённые Штаты финансировали беспрецедентное наращивание военно-морской и воздушной мощи в Персидском Заливе и военных баз в странах вокруг Ирана, наряду со «всесторонним многоцелевым военным планированием» предполагаемого в 2013 году удара по ядерным объектам Ирана. (Хотя об этом мало известно, но в кампании убийств иранских специалистов-ядерщиков принято обвинять Израиль. Теперь, когда совместное авторство американо-израильской кибервойны против Ирана подтверждено, по крайней мере, резонно спросить, не могли ли США быть замешаны в тех убийствах). Все эти действия охватили весь регион и поставили его на грань ещё одной войны, но никоим образом не пошатнули иранский режим.

Ирак: США вторглись в страну в марте 2003 и оккупировали её. Они вели (и, по сути, потерпели в ней поражение) восьмилетнюю войну против повстанцев, выведя последние войска в конце 2011 года, но оставили в Багдаде самое большое в мире и полностью милитаризованное посольство. Сегодня Ирак – союзник и торговый партнер Ирана – по-прежнему не восстановлен и заметно дестабилизирован, а в городах постоянно происходят серийные терракты.

Кувейт: прямо у границы с Ираком США продолжают наращивать вооружённые силы. В будущем, согласно докладу Сената США, там может быть размещено на постоянной основе до 13,000 человек персонала.

Йемен: Вашингтон, давний сторонник сильного правителя государства, ныне поддерживает наследника режима. (В Йемене, как и повсюду у своих союзников, Вашингтон весьма недоволен демократическими движениями в стиле «арабской весны») много лет проводя воздушную кампанию в южной части страны против повстанцев, связанных с Аль-Каидой на Аравийском полуострове (AQAP). Недавно появилось и некоторое количество сил специального назначения в качестве советников и инструкторов, и усилилась совместная кампания с использованием дронов ЦРУ и налётов ВВС на юге Йемена. В этом году было уже 23 воздушных удара, вызвавших значительные человеческие жертвы среди мирного населения, что радикализировало южан и усилило поддержку AQAP, ещё больше дестабилизировав эту нищую и бесперспективную землю.

Бахрейн: место базирования Пятого Флота США, крошечный Бахрейн, столкнувшись с демократическим восстанием угнетаемого шиитского большинства, призвал саудовских военных с миссией подавления. США предложили военную помощь и поддержку правящей суннитской монархии.

Сирия: в совершенно дестабилизированной Сирии, где демократическое восстание превратилось в гражданскую войну с религиозным оттенком, угрожающую дестабилизировать весь регион, в том числе Ливан и Ирак, ЦРУ ныне оперирует на турецкой границе. Его дело – направлять оружие мятежниками по выбору Вашингтона (задумаемся, как ЦРУ с его сомнительными докладами может отличить демократов от джихадистов). Само оружие прибывает, по данным «Нью-Йорк Таймс», по «сети посредников, в том числе сирийских «Братьев-мусульман» и оплачивается Турцией, Саудовской Аравией и Катаром». Это проект, на котором красуется надпись «добром это не кончится».

Сомали: давно уже несостоятельное государство, Сомали, помимо прочего, пережило одобренное США эфиопское вторжение ещё в 2006 году (и недавно ещё одно), налёты дронов, операции ЦРУ и сил специального назначения, запутанную американскую программу финансирования африканских военных сил (в частности, Уганды) в столице и поддержку кенийского вторжения на юге – и каждый шаг в этом процессе вёл к дальнейшей фрагментации, радикализации и всё большему экстремизму.

Египет: Начиная с площади «Тахрир», Вашингтон сконцентрировался на тесных связях с египетским военным командованием, (ключевые фигуры посещают Вашингтон ежегодно) и на миллиардах долларов военной помощи, которые продолжают передаваться этим военным, несмотря на то, что они узурпировали демократическое правление.

Ливия: администрация Обамы призвала ВВС США (вместе с союзниками по НАТО) поддержать начатое восстание и разрушить режим издавна удерживавшего всю полноту власти лидера Муаммара Каддафи. Тут они преуспели. Долговременный результат пока неизвестен (для примера можно взглянуть на исламский бунт в дестабилизированном соседнем Мали).

Как поджечь планету и ничему не научиться

Это лишь частичный список, в котором, например, отсутствует сеть баз дронов от Сейшельских островов и Эфиопии до Аравийского полуострова – очевидно для расширения войны с применением дронов по всему региону. Тем не менее, это отличный пример общей неэффективности использования военных или милитаристских подходов к проблемам региона вдали от собственных берегов. От Пакистана и Афганистана до Йемена и Сомали очевидно одно: такие «подходы» ничего не дают, а в подавляющем большинстве случаев лишь усиливают нестабильность в странах и регионах, равно как и страдания огромного количества людей.

ации сил США в Африке

И всё же повсеместные неудачи, начиная с 2002 года и всё усугубляющееся разочарование в Вашингтоне привели всего лишь к ещё большей убеждённости в том, что некая подправленная версия военного подхода (больше войск, меньше войск, вместо вторжений – операции сил специального назначения и налёты дронов, меньше «следов», большее морское присутствие и так далее) – единственно обоснованный путь.

Действительно, военный подход столь глубоко укоренился в Вашингтоне, что эти взгляды можно назвать навязчивыми. Это стало особенно ясно, когда дошло до налётов дронов ЦРУ. Ещё в годы Вьетнама президент Линдон Джонсон, поговаривали, выводил из себя своих генералов, занимаясь «микроменеджментом» конфликта, особенно на еженедельных завтраках, настаивая на выборе отдельных целей в воздушной войне против Северного Вьетнама.

Сегодня, однако, Джонсон выглядит почти не вмешивающимся в войну президентом. В конце концов, благодаря «Нью-Йорк Таймс» мы знаем, что в Белом Доме происходит процесс постоянного «номинирования» претендентов на занесение в «чёрный список» подозреваемых в терроризме, и что сам президент решает, где именно будет нанесён удар с помощью дрона, причём речь идёт не о районах, а об отдельных людях. В определённых районах Пакистана, Йемена и Сомали он выбирает определённых лиц, подлежащих ликвидации.

Имеет смысл принимать во внимание знамение времени, гласящее, что какой бы шок такие новости не вызывали в Вашингтоне (главным образом из-за всевозможных административных утечек о природе «тайной» программы дронов), мало кто обратил внимание на президентский «микроменеджмент», даже, по-видимому, и решительно протестующие генералы. Некоторые находят процесс «микроменеджмента» шокирующим, но мало кто задумывается о странной природе того, что президент США занимается отбором отдельных лиц (в том числе американских граждан) для убийства с помощью дронов в далёких землях.

Истина состоит в том, что такие «подходы», впервые опробованные на Большом Ближнем Востоке, ныне применяются (пусть даже в намного более умеренном варианте) повсюду – от Африки до Центральной Америки . В Африке, подозреваю, можно проследить растущую дестабилизацию разных частей континента для внедрения Командования США в регионе (Africom) в 2007 и последующие годы путем медленного продвижения дронов, сил специального назначения, частных подрядчиков и других в регион, где и так хватало проблем.

В Уганде

Ныне, в 2012 году, американская реальность такова: как великая держава, США всё больше и больше ограничивают набор средств, но обращаются к этому набору всё чаще и всё больше к одним и тем же инструментам. Взгляд на мир, как шахматную доску, на которой Вашингтон контролирует игру и где каждое его военное действие приводит к предсказуемому результату – наиболее опасный. Прошедшее десятилетие ясно продемонстрировало: ничто не может быть наименее предсказуемым и наиболее ошибочным, чем применение военной силы и милитаристских подходов, что в совокупности разжигает пожар совершенно непредсказуемым образом, и в итоге угрожает поджечь целые регионы. Ничего этого, тем не менее, в Вашингтоне не замечают.

Обычно говорят, что США – великая держава, переживающая упадок, но милитаризация американской политики – и мышления – и дома и за рубежом не в упадке. Эта милитаризация держит Вашингтон, – столицу непрекращающейся войны – мёртвой хваткой.

Процесс начался после 9/11 с возвышенного романтизма администрации Буша, с возможности – как выразился президент – для «величайшей силы освобождения человечества, которую когда-либо знал мир» (то есть войск США) изменить мир. Это было фундаментальным убеждением Буша и его высших официальных лиц в том, что наиболее мощная военная сила планеты легко может заставить плясать под свою дудку любое государство на Большом Ближнем Востоке.

Сегодня, после двух проигранных войн на евроазиатском континенте, де-романтизированная версия такой убеждённости глубоко укоренилась, став всё более будничной приметой милитаризованного Вашингтона. Такой она и останется.

Если Барак Обама – человек, которому удалось «дотянуться» до бен Ладена, будет переизбран, вряд ли что-то существенно изменится в этом отношении. Если выиграет Митт Ромни, то процесс милитаризации, вероятно, ускорится, возможно, с переходом от глобальных «осечек», провалов и навязчивых идей – к экстремальным глобальным фантазиям, последствия которых – от Ирана до России и Китая – трудно пока вообразить.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Многократное уничтожение

Как обладать влиянием и продавать оружие в Вашингтоне Если говорить об искусстве сделки, по меньшей мере когда дело касается продажи вооружений, американские президенты, их администрации и сам Пентаг...

Подробнее...

Война с Россией: два величайших американских мифа

Существуют два мифа, глубоко впечатанные в умы большинства жителей США, которые крайне опасны и могут привести к войне с Россией. ·        Первый миф — это миф об...

Подробнее...

Из Америки с любовью

Красная опасность в серой зоне Напоминание сенатору Джону МакКейну: сенатор, я тут на днях заметил, что как председатель Комитета по делам вооружённых сил вы угрожали подать в суд на администрацию Тр...

Подробнее...

Долг, честь, беспощадность

Преподавание начального курса ревизионистской истории в Уэст-Пойнте Выросший что называется на всём готовеньком, бывший бизнесмен, доводивший  компании до банкротства, он воспринимался всеми как...

Подробнее...

Скандал с расходами Пентагона

Как военно-промышленный комплекс паразитирует на войсках Я уверен, вы слышали о  $65 миллионах. Или это было  $85 миллионов? Или ещё больше? Вы знаете о фондах, которые Пентагон потратил ...

Подробнее...

Google+