Военное решение

Уроки, которые Вашингтон не может извлечь из провала военных вариантов

Военное решение

Американцы могут чувствовать себя от войны дальше, чем когда-либо со времён Второй Мировой. Конечно, малая часть – менее 1% – служит в войсках в нашу «эру добровольцев» и то, что Вашингтон постоянно воюет в дальних краях, на первый взгляд почти не затрагивает жизни большинства американцев.

И всё же милитаризация США нарастает, а комплекс национальной безопасности усиливается. Пентагон на данный момент – отдельный мир с ошеломляющим бюджетом, – и это в то время, когда ни одно государство или группа государств даже не приближается к тому, чтобы бросить вызов мощи страны.

В эпоху после 9/11 происходит всесторонняя мобилизация военно-промышленного комплекса под предлогом «приватизации», который теперь направляется воевать с Пентагоном. Со своим более чем $80 миллиардным бюджетом бюрократия разведслужб расцвела пышным цветом. Под завесой секретности существует множество конкурирующих агентств и организаций, разросшихся настолько – главным образом под крылом Пентагона – что можно говорить о жизни Вашингтона под управлением разведслужб – которая тоже тотально милитаризуется. Даже когда-то гражданское ЦРУ прошло процесс пара-милитаризации и теперь ведет собственные «тайные» войны с применением дронов в Пакистане и далее везде. А его директор, всеми расхваливаемый четырёхзвёздный генерал в отставке, бывший ранее командующим войск США в Ираке, а затем и в Афганистане, да и директор Национальной Разведки, который контролирует весь этот разведывательный лабиринт, – отставной генерал-лейтенант ВВС.

Даже военные «милитаризуются», – в известном смысле, конечно. В последние годы мощная и продолжающая расти тайная армия сил специального назначения численностью 60 000 человек или более, действующая внутри регулярных вооружённых сил, увеличилась до чудовищных размеров. Как дроны стали личными военно-воздушными силами президента, так и войска специального назначения стали его частной армией, и теперь им дана свобода заниматься войнами под завесой секретности в районах, далеко отстоящих от тех, которые обычно принято считать зоной американских войн.

Да и дипломатия милитаризована. Дипломаты работают во всё более тесной связке с военными, а Госдепартамент превращается в неофициальный рычаг Пентагона – как это и была счастлива признать госсекретарь – как и всей военной промышленности.

И держите в уме, что теперь у нас два Пентагона, благодаря учреждению Департамента Национальной безопасности (DHS), который, помимо прочего, нацелен на милитаризацию нашей южной границы. В то же время за прошедшее десятилетие с помощью ДНБ местные силы полиции по всей стране существенно перевооружились и даже, пусть и во имя борьбы с терроризмом, приобрели явно военный лоск. Они получили больший доступ к передовому вооружению и гаджетам, включая миллиарды долларов на дополнительное военное снаряжение любого вида, зачастую поставляемого в полицейские департаменты когда-то мирных маленьких городков.

Полиция Оксфорда

 

Военные решения конфликтов на Большом Ближнем Востоке

Милитаризация страны – едва ли новое явление. Она прослеживается на протяжении десятилетий, но её ход резко ускорился после 9/11, даже если США и не производят впечатление классического милитаризованного общества. Почти незаметно произошла и сопутствующая трансформация настроения умов в Пентагоне – её можно назвать милитаризацией решений.

Военный конвейрЕсли институты американского общества и власти всё больше милитаризуются, то неудивительно, что стоящие перед страной проблемы все чаще формулируются в военных терминах, а единственным рассматриваемым решением считается простая милитаризация. Подобная нехватка воображения, такая ограниченность возможностей особенно очевидна на Большом Ближнем Востоке.

Действительно, документы из Вашингтона, которые редко, если вообще когда-нибудь собираются в одном месте, могли бы стать откровением. Начнём с доли иронии: перед вторжением в Ирак в 2003 у нео-консерваторов было принято называть регион, растянувшийся над нефтяным сердцем планеты – от Северной Африки до китайской границы в Центральной Азии – «дугой нестабильности». После десяти лет «демонстрации» военной мощи Вашингтоном и ставки в этом регионе исключительно на милитаризованные подходы, обстановка, какой она была здесь десятилетие назад, теперь вспоминается как необыкновенно «стабильная».

Вот вкратце оценка значения американской милитаризации на Большом Ближнем Востоке в 2001-2012 по регионам:

Пакистан: США столкнулись с множеством сложных проблем в этой ядерной стране, охваченной повстанческими движениями, где зона племён служила пристанищем афганским и пакистанским мятежникам и джихадистам, а разведывательные службы были втянуты в сложные взаимоотношения с руководством Талибана, да и другими мятежными группировками, сражающимися в Афганистане. Реакция Вашингтона – как её определил министр обороны Леон Панетта – война. В 2004 году администрация Буша запустила кампанию убийств с помощью дронов на границе зоны племен, сконцентрировав внимание на руководителях Аль-Каиды (что сопровождалось несколькими трансграничными рейдами сил специального назначения). Эти отдельные роботизированные воздушные налёты с тех пор расширились до полномасштабной тайной войны, в которой гибли мирные жители, крайне непопулярной в самом Пакистане; и теперь эта война явно означает наказание пакистанского руководства за неповиновение.

Обескураженные поведением пакистанцев, расценённым ими как непримиримость, некоторые американские военные и представители разведывательного сообщества, по имеющимся данным, напряжённо обдумывают варианты новой серии совместных рейдов через границу сил специального назначения и афганских коммандос помимо сложившейся практики. Воздушные удары с территории Афганистана, в результате которых в ноябре прошлого года погибли 24 пакистанских солдата и никаких извинений в течение семи месяцев не последовало, довели кризис в отношениях Вашингтона и Исламабада до точки кипения, после чего правительство Пакистана закрыло свою территорию для транспортировки американских военных грузов в Афганистан. (Это прибавило пару миллиардов долларов к расходам Пентагона прежде, чем кризис закончился неохотными извинениями), а весь процесс, без сомнения, способствовал дестабилизации ядерного Пакистана.

Афганистан: после вторжения в эту страну в ноябре 2001 года США предпочли полномасштабную оккупацию и перестройку управления страной. В процессе их вмешательство подстегнуло восстановление и перестройку до этого крайне непопулярного и разгромленного движения «Талибан». Разгорелась партизанская война. Несмотря на огромный приток американских военных, агентов ЦРУ, войск специального назначения и частных подрядчиков, использование главным образом воздушных сил и расширение программы «ночных рейдов» силами специального назначения и ЦРУ, успехов не последовало. К концу 2014 США должны вывести основные боевые силы из, по всей видимости, совершенно дестабилизированной страны.

Иран: согласно программе, давно нацеленной на смену режима (но официально призванной препятствовать развитию ядерной программы государства) США наложили на Иран энергетические санкции – часто приравниваемые к военным действиям – поддержанные специальными операциями неизвестного масштаба (в их числе действия с пересечением границ), обширной программой ЦРУ по наблюдению с помощью дронов в небе страны, и (вместе с израильтянами) запустили как минимум два вируса- «червя» в компьютерные системы и центрифуги ядерных производств, которые даже сам Пентагон признаёт военным действием. Помимо этого Соединённые Штаты финансировали беспрецедентное наращивание военно-морской и воздушной мощи в Персидском Заливе и военных баз в странах вокруг Ирана, наряду со «всесторонним многоцелевым военным планированием» предполагаемого в 2013 году удара по ядерным объектам Ирана. (Хотя об этом мало известно, но в кампании убийств иранских специалистов-ядерщиков принято обвинять Израиль. Теперь, когда совместное авторство американо-израильской кибервойны против Ирана подтверждено, по крайней мере, резонно спросить, не могли ли США быть замешаны в тех убийствах). Все эти действия охватили весь регион и поставили его на грань ещё одной войны, но никоим образом не пошатнули иранский режим.

Ирак: США вторглись в страну в марте 2003 и оккупировали её. Они вели (и, по сути, потерпели в ней поражение) восьмилетнюю войну против повстанцев, выведя последние войска в конце 2011 года, но оставили в Багдаде самое большое в мире и полностью милитаризованное посольство. Сегодня Ирак – союзник и торговый партнер Ирана – по-прежнему не восстановлен и заметно дестабилизирован, а в городах постоянно происходят серийные терракты.

Кувейт: прямо у границы с Ираком США продолжают наращивать вооружённые силы. В будущем, согласно докладу Сената США, там может быть размещено на постоянной основе до 13,000 человек персонала.

Йемен: Вашингтон, давний сторонник сильного правителя государства, ныне поддерживает наследника режима. (В Йемене, как и повсюду у своих союзников, Вашингтон весьма недоволен демократическими движениями в стиле «арабской весны») много лет проводя воздушную кампанию в южной части страны против повстанцев, связанных с Аль-Каидой на Аравийском полуострове (AQAP). Недавно появилось и некоторое количество сил специального назначения в качестве советников и инструкторов, и усилилась совместная кампания с использованием дронов ЦРУ и налётов ВВС на юге Йемена. В этом году было уже 23 воздушных удара, вызвавших значительные человеческие жертвы среди мирного населения, что радикализировало южан и усилило поддержку AQAP, ещё больше дестабилизировав эту нищую и бесперспективную землю.

Бахрейн: место базирования Пятого Флота США, крошечный Бахрейн, столкнувшись с демократическим восстанием угнетаемого шиитского большинства, призвал саудовских военных с миссией подавления. США предложили военную помощь и поддержку правящей суннитской монархии.

Сирия: в совершенно дестабилизированной Сирии, где демократическое восстание превратилось в гражданскую войну с религиозным оттенком, угрожающую дестабилизировать весь регион, в том числе Ливан и Ирак, ЦРУ ныне оперирует на турецкой границе. Его дело – направлять оружие мятежниками по выбору Вашингтона (задумаемся, как ЦРУ с его сомнительными докладами может отличить демократов от джихадистов). Само оружие прибывает, по данным «Нью-Йорк Таймс», по «сети посредников, в том числе сирийских «Братьев-мусульман» и оплачивается Турцией, Саудовской Аравией и Катаром». Это проект, на котором красуется надпись «добром это не кончится».

Сомали: давно уже несостоятельное государство, Сомали, помимо прочего, пережило одобренное США эфиопское вторжение ещё в 2006 году (и недавно ещё одно), налёты дронов, операции ЦРУ и сил специального назначения, запутанную американскую программу финансирования африканских военных сил (в частности, Уганды) в столице и поддержку кенийского вторжения на юге – и каждый шаг в этом процессе вёл к дальнейшей фрагментации, радикализации и всё большему экстремизму.

Египет: Начиная с площади «Тахрир», Вашингтон сконцентрировался на тесных связях с египетским военным командованием, (ключевые фигуры посещают Вашингтон ежегодно) и на миллиардах долларов военной помощи, которые продолжают передаваться этим военным, несмотря на то, что они узурпировали демократическое правление.

Ливия: администрация Обамы призвала ВВС США (вместе с союзниками по НАТО) поддержать начатое восстание и разрушить режим издавна удерживавшего всю полноту власти лидера Муаммара Каддафи. Тут они преуспели. Долговременный результат пока неизвестен (для примера можно взглянуть на исламский бунт в дестабилизированном соседнем Мали).

Как поджечь планету и ничему не научиться

Это лишь частичный список, в котором, например, отсутствует сеть баз дронов от Сейшельских островов и Эфиопии до Аравийского полуострова – очевидно для расширения войны с применением дронов по всему региону. Тем не менее, это отличный пример общей неэффективности использования военных или милитаристских подходов к проблемам региона вдали от собственных берегов. От Пакистана и Афганистана до Йемена и Сомали очевидно одно: такие «подходы» ничего не дают, а в подавляющем большинстве случаев лишь усиливают нестабильность в странах и регионах, равно как и страдания огромного количества людей.

ации сил США в Африке

И всё же повсеместные неудачи, начиная с 2002 года и всё усугубляющееся разочарование в Вашингтоне привели всего лишь к ещё большей убеждённости в том, что некая подправленная версия военного подхода (больше войск, меньше войск, вместо вторжений – операции сил специального назначения и налёты дронов, меньше «следов», большее морское присутствие и так далее) – единственно обоснованный путь.

Действительно, военный подход столь глубоко укоренился в Вашингтоне, что эти взгляды можно назвать навязчивыми. Это стало особенно ясно, когда дошло до налётов дронов ЦРУ. Ещё в годы Вьетнама президент Линдон Джонсон, поговаривали, выводил из себя своих генералов, занимаясь «микроменеджментом» конфликта, особенно на еженедельных завтраках, настаивая на выборе отдельных целей в воздушной войне против Северного Вьетнама.

Сегодня, однако, Джонсон выглядит почти не вмешивающимся в войну президентом. В конце концов, благодаря «Нью-Йорк Таймс» мы знаем, что в Белом Доме происходит процесс постоянного «номинирования» претендентов на занесение в «чёрный список» подозреваемых в терроризме, и что сам президент решает, где именно будет нанесён удар с помощью дрона, причём речь идёт не о районах, а об отдельных людях. В определённых районах Пакистана, Йемена и Сомали он выбирает определённых лиц, подлежащих ликвидации.

Имеет смысл принимать во внимание знамение времени, гласящее, что какой бы шок такие новости не вызывали в Вашингтоне (главным образом из-за всевозможных административных утечек о природе «тайной» программы дронов), мало кто обратил внимание на президентский «микроменеджмент», даже, по-видимому, и решительно протестующие генералы. Некоторые находят процесс «микроменеджмента» шокирующим, но мало кто задумывается о странной природе того, что президент США занимается отбором отдельных лиц (в том числе американских граждан) для убийства с помощью дронов в далёких землях.

Истина состоит в том, что такие «подходы», впервые опробованные на Большом Ближнем Востоке, ныне применяются (пусть даже в намного более умеренном варианте) повсюду – от Африки до Центральной Америки . В Африке, подозреваю, можно проследить растущую дестабилизацию разных частей континента для внедрения Командования США в регионе (Africom) в 2007 и последующие годы путем медленного продвижения дронов, сил специального назначения, частных подрядчиков и других в регион, где и так хватало проблем.

В Уганде

Ныне, в 2012 году, американская реальность такова: как великая держава, США всё больше и больше ограничивают набор средств, но обращаются к этому набору всё чаще и всё больше к одним и тем же инструментам. Взгляд на мир, как шахматную доску, на которой Вашингтон контролирует игру и где каждое его военное действие приводит к предсказуемому результату – наиболее опасный. Прошедшее десятилетие ясно продемонстрировало: ничто не может быть наименее предсказуемым и наиболее ошибочным, чем применение военной силы и милитаристских подходов, что в совокупности разжигает пожар совершенно непредсказуемым образом, и в итоге угрожает поджечь целые регионы. Ничего этого, тем не менее, в Вашингтоне не замечают.

Обычно говорят, что США – великая держава, переживающая упадок, но милитаризация американской политики – и мышления – и дома и за рубежом не в упадке. Эта милитаризация держит Вашингтон, – столицу непрекращающейся войны – мёртвой хваткой.

Процесс начался после 9/11 с возвышенного романтизма администрации Буша, с возможности – как выразился президент – для «величайшей силы освобождения человечества, которую когда-либо знал мир» (то есть войск США) изменить мир. Это было фундаментальным убеждением Буша и его высших официальных лиц в том, что наиболее мощная военная сила планеты легко может заставить плясать под свою дудку любое государство на Большом Ближнем Востоке.

Сегодня, после двух проигранных войн на евроазиатском континенте, де-романтизированная версия такой убеждённости глубоко укоренилась, став всё более будничной приметой милитаризованного Вашингтона. Такой она и останется.

Если Барак Обама – человек, которому удалось «дотянуться» до бен Ладена, будет переизбран, вряд ли что-то существенно изменится в этом отношении. Если выиграет Митт Ромни, то процесс милитаризации, вероятно, ускорится, возможно, с переходом от глобальных «осечек», провалов и навязчивых идей – к экстремальным глобальным фантазиям, последствия которых – от Ирана до России и Китая – трудно пока вообразить.

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Мания «наращивания»

«Наращивание» вплоть до обрушения Каждый раз и тогда и сейчас мысленно я обращаюсь к миллионам, вышедшим в начале 2003 года по всему миру и в этой стране на протесты против грядущего вторжения в Ирак...

Подробнее...

Выигрывая Вторую Мировую в XXI веке

Милитаристская ностальгия Трампа, или опять «Победа на море» Как-то на днях я прогулялся по острову Манхэттен до улицы, где вырос. Когда-то там на всего четыре квартала приходилось четыре кинотеатра ...

Подробнее...

Проигрывая войну: одна неуклюжая метафора за другой

В Афганистане самый большой враг Америки - самообман Если бы вы спросили американцев об Афганистане до 1979 года, можно вполне уверенно поспорить, что большинство не многое знало бы об этой стране ил...

Подробнее...

Как глубинное государство пытается подвести Трампа к ядерной войне

Прежде, чем Трамп занял свой пост, он обещал модернизировать ВС США, значительно увеличив их финансирование. И когда он давал такое обещание, он говорил не только о войсках, оснащённых обычным вооруже...

Подробнее...

США против Ирана: война принципов

Одна из самых раздражающих задач — пытаться развенчать голливудские мифы, прочно засевшие в головах американцев относительно войны в целом и сил специального назначения и технологий в частности. ...

Подробнее...

Google+