Они не знали, на что идут

Цена войны в американском стиле

Вышли из боя

Они бродили по улицам базы, попарно – боевые товарищи, направлявшиеся в DFAC (клуб-столовую), прачечную, отхожее место, спортзал. Они зависали в интернете и вели международные телефонные разговоры, одновременно на войне и вне её, пока откуда-то сверху спускались приказы – из Вашингтона, Кабула, Баграма или увешанной картами комнаты за закрытыми дверьми офиса командующего базой.

Что случилось с теми ребятами, которые ещё сегодня завтракали в DFAC? Убитых или вырванных из рядов снайпером или придорожным взрывом, их быстро эвакуировали вертолётами, а затем… что затем?

Молчаливые солдаты, проигравшие в наших бесславных войнах

Ещё в далеком 2003 году вышла моя повесть о мире, где я прожил несколько десятков лет – «Последние дни Издательства». На последних страницах три бывших книгоиздателя собираются в кофейне на Манхэттене, мечтая об издательстве «Сделай сам». Десятью годами позже – для меня – фантазия стала реальностью. Сегодня великолепной книгой Энн Джоунс «Они были солдатами: как с американских войн возвращаются раненые – нерассказанная история» и с огромной помощью Haymarket Books, Ник Тёрс и я стали в самом деле издателями «сделай сам», начав предприятие, которое не столько потенциально модель бизнеса, сколько стремление изменить мир и насладится приключениями в процессе этого.

Время от времени в эти годы и он, и я проскальзывали в закуток местной закусочной и, как те мои выдуманные издатели, обсуждали обширные планы создания нашей собственной прессы. Наконец, в 2012 году, мы собрали эссе о беспилотниках и попытались разок сами выдать на Amazon то, что назвали Терминатор Планеты; это книга машинной вёрстки, и с алгоритмом, насколько я могу судить, исключающем вмешательство человека; подобно беспилотникам президента, она вышла без «сопутствующего ущерба». (Ужасный на вид томик, настолько это только можно представить!). Вслед за этим, мы обратились к Энтони Эрноу, моему издателю из HaymarketBooks, и сделали небольшой сборник недавних работ Ника, Меняющееся лицо Империи, который оказался драгоценностью и имел умеренный успех. Воодушевившись, мы стали искать рукопись, которую могли бы начать печатать, которая бы отражала бы незабываемые аспект нашего тёмного мира и, помимо прочего, для своего появления нуждалась бы в прессе вроде нашей.

Когда в 1976 году в возрасте 32 лет я впервые стал редактором издательского дома мейнстрима, я преследовал одну цель: мне хотелось открыть миру новые голоса, такие же молодые, как и мой; мне хотелось, как любил я тогда говорить, публиковать «голоса отовсюду», пусть даже это «отовсюду» было под рукой, в США. (Если оглянуться назад, я был горд и лишь наполовину в шутку называл себя «редактором последней надежды»; такое заявление в наши дни без всяких сомнений приведёт к увольнению редактора.) В целом, я думаю, этой цели мне удалось достичь и с книгами, которым помог появиться на свет, и, уже недавно, с TomDispatch, который – как я надеюсь – постоянно звучит голосами «отовсюду», даже если и расположен здесь. Спустя четыре десятилетия после начала карьеры, я нахожу удивительным совпадением то, что первым голосом, который мы с Ником представляем вашему вниманию, стал живой голос Энн Джоунс, которая, надев армейские сапоги и бронежилет, может в самом деле оказаться старейшим военным корреспондентом на планете.

Оказывается, потребовалось мужество этой старой леди, кого-то, кто давно знаком со страданиями, которые война в Афганистане обрушила на афганцев, чтобы проследить путь и жизни молодых американцев, ужасно изувеченных в этой войне.

Это тяжёлое путешествие, описанное в замечательной новой книге с острой прямотой, было совершено женщиной, которая сама – ветеран катастроф нашего мира; на заре своего афганского опыта она сама страдала от пост-травматического стресса. Как оказалось, она и пишет, как ангел, даже когда даёт нам понять, сдержанно и доверительно, истинную цену, заплаченную молодыми американцами, которых она называет «детьми» наших пост- 9/11 войн.

«Ахиллы во Вьетнаме», о том, как в книге «Они были солдатами» даны портреты американских раненых:

«Это мучительная одиссея. Потрясающее описание Энн Джоунс даёт возможность принять всё это без сахарного сиропа. То, как она описывает, пронизывает вас сочувствием без отвращения – никакой сентиментальной чуши, никакой высокомерной жалости. Мы летим вместе с ней в брюхе эвакуирующего раненых борта С-17 из Баграма (база ВВС в Афганистане), стоим рядом в транзитных европейских операционных Ландштуля (Германия), в операционных в Уолтер Рид, присутствуем в спортзалах для долгой обязательной работы с теми, кому нужны протезы, с физиотерапевтами и специалистами по трудотерапии. Мы входим вместе с ней в дома семей, где живут получившие черепно-мозговые травмы, психически и морально травмированные. Мы слышим от первого лица рассказы членов семей военнослужащих, умерших от психических и душевных ран после возвращения их невредимыми – физически. В поле её зрения входят и контрактники, которых многие выбрасывают из головы и забывают. Прочитайте эту книгу. Как гражданин, вы станете мудрее и лучше».

А когда вы это сделаете, то ни секунды не станете сомневаться в той высокой цене, которую уплатили американцы за недомыслие Вашингтона.

И с великой гордостью я объявляю сегодня о публикации этого первого оригинального предложения DispatchBooks.В качестве представления на сайте TomDispatch regular Джоунс предлагает обзор того, что можно назвать её американским опытом в Афганистане. Прочитайте, а затем купите её книгу. Я вам гарантирую одно: когда вы закончите ее читать – как бывает с лучшими книгами – вы будете видеть наш мир иначе.

Том.

Бой

Когда я последний раз видела американских солдат в Афганистане, они молчали. Они были без сознания, получив пулю или осколок, нанёсшие им мучительные ранения, а также из-за медикаментов, которые применяли медики в полевых условиях, их переносили из санитарных вертолётов в госпиталь на базе, чтобы подключить к аппаратам, с целью обследовать, какую часть их жизни ещё можно спасти. Они были в крови. У некоторых не было рук или ног. Они были неподвижны.

Эту самую тишину я помню с тех пор, как бывала в отделениях травмы в госпиталях среди раненных, умирающих и умерших. Словно они покинули собственные тела, отреклись от той кровоточащей плоти на каталках, подготовленных для хирургов, которые будут пытаться их спасти. Позже, иногда много позже, они могли вернуться к жизни – в то, что сумели спасти доктора. Они могли взяться за эти тела или то, что от них осталось, и заставить их снова ходить или бегать, или даже ходить на лыжах. Они могли одеваться, выполнять какую-то работу или зачать детей. Но вот что я накрепко запомнила – это первые дни, когда их подобрали и доставили в госпиталь.

Они были так не похожи на самих себя. Или, скорее, не похожи на тех американских солдат, которых я впервые увидела в этой стране. Тогда, воспламенившись из-за 9/11, они двигались с агрессивной убежденностью мужчин, балдеющих от своей мачо-подготовки и собственной широкой популярности.

Помню самых первых американских солдат, которых я видела в Афганистане. Должно быть, это было в 2002 году. В те дни там было совсем немного американских войск – большинство готовилось для Ирака, ради исполнения тщеславной мечты Джорджа Буша-мл. и Ко – и размещены они были не в столице, Кабуле, а в провинции – как предполагалось, для поиска Усамы бин Ладена.

Я была на севере, на историческом стадионе Дашт-и-Шадян вблизи города Мазар-и-Шариф, в день проведения бузкаши, это традиционный афганский вид спорта, когда мужчины – по большей части пастухи – верхом сражаются за обладанием тушей телёнка. Стадион был знаменит не только самыми жестокими соревнованиями бузкаши, но и днём, когда во время советской оккупации Афганистана местные жители пригласили 50 советских солдат получить удовольствие от зрелища в Дашт-и-Шадян и всех их там убили.

Я сидела с друзьями-афганцами на открытой трибуне, когда команда американцев в полном боевом снаряжении ворвалась в ВИП-ложу и прервала игру. Некоторые из них требовали, чтобы им дали поездить верхом. По знаку местного военного командира руководившего играми, афганские всадники помогли американцам сесть в седло. Наверное, они дали сигнал своим лошадям – те понесли, помчались прочь и сбросили всадников в пыль.

Слегка встрёпанные, американцы пришли обратно на трибуну, взяли оружие и устроили из происшествия шоу, отделываясь возбуждённым и громким смехом и шутками о «хорошем спорте». Но зрители – мужчины-афганцы с непроницаемыми лицами – дали свою оценку. Приятель сказал мне слова, которые я постоянно держала в уме в последующие годы, когда наблюдала «прогресс» развивавшейся войны: «Они сами не знают, во что влезают».

На следующий день я заметила ещё одну команду американских солдат на центральном базаре города. Среди заполненных покупателями лавок, они в полном боевом снаряжении развлекались перед известным магазином ковров, падая на одно колено и притворяясь, что открывают огонь. Они целились из своих штурмовых винтовок в покупательниц, одетых в белые паранджи, как принято в Мазаре, и те замирали на месте, подобно испуганным привидениям. Американцы охраняли своего лейтенанта, который был внутри, он покупал сувениры на память о командировке в эту далёкую страну.

Не могу точно сказать, когда американские военные завезли такую развязность в Кабул. Но к 2004 году американцы уже сидели за стенами укреплённых городских баз, за бетонными заграждениями и гигантскими мешками песка вокруг укрепленных контрольно-пропускных пунктов, блокируя движение и перекрывая главные магистрали. Их конвои мчались на предельной скорости по городским улицам с пулемётами на боевом взводе в башнях бронированных машин. Женщины, наполовину слепые под паранджами, брали детей, чтобы те помогали им переходить улицы, вдруг ставшие опасными.

Вступить в ряды воинов

Я приехала в Афганистан, чтобы работать с женщинами и детьми. С 2002 года я проводила зимы в поездках по стране, но постоянное жильё у меня было в Кабуле. Давно закрытые Талибаном школы вновь открывались, и я в качестве волонтёра помогала учителям английского языка восстановить знания по предмету, который они преподавали и сами изучали в этих школах до того, как войны столько всего уничтожили. Я работала с афганскими женщинами и детьми и с другими – тогда немногочисленными – иностранцами, чтобы наладить деятельность организаций и служб для женщин и девушек, с которыми жестоко обошлась война и которые были оглушены заключением в собственных жилищах. Они возникали молча, как лунатики, чтобы найти ту жизнь, которую когда-то давно знали и давно с ней распрощались. Большая часть Кабула тоже исчезла после гражданской войны и последовавшего за ней небрежения Талибана, а потом американских бомб – остался только ландшафт из каменных обломков .

После того, как Талибан ушёл от этих бомбёжек, первыми солдатами, патрулировавшими разрушенные улицы Кабула, стали служащие ISAF, Международных сил содействия безопасности, направленные ООН для защиты столицы. Турки, испанцы, бритты и прочие бродили по деловой части города, в беретах или кепи – никаких шлемов или вооружения – и заходили в магазины, как случайные туристы. Они парковали свои БТРы и позволяли детям карабкаться на них. Афганцы, по-видимому, приветствовали солдат ISAF, считая их присутствие не бросающимся в глаза и вполне дружелюбным и обнадёживающим.

Затем их вытеснили агрессивные американцы. Учителя из моего класса английского языка начали обращаться ко мне за помощью в написании писем военным США, чтобы потребовать компенсации для друзей или соседей, чьих детей задавили мчавшиеся на большой скорости солдаты. Учительница спросила: «Почему американцы так себя ведут?» На тот момент ответа у меня не было.

По работе я оказалась вовлечена ещё больше в происшествия с этими солдатами, поскольку пыталась добиться, если уж не справедливости, то хотя бы компенсации для афганцев. Будучи репортёром, я время от времени считала себя обязанной присутствовать на брифингах, состряпанных военными теоретиками из Вашингтона, посвящённых будущему миру глобального свободного рынка с американским доминированием, распространению демократии и идеальной безопасности на «родине», которая приняла такой странный облик.

Пентагон стряпал презентации в ПауэрПойнт, набитые схемами и стрелками, показывающими, насколько всё связано со всем остальным в замкнутом круге абсурда. Подчинённые, находящиеся в Кабуле, передавали эту информацию американским журналистам, те послушно записывали и передавали близко к тексту разглагольствования о новой стратегии и тактике, каждая из которых гарантировала Вашингтону успех в афганской войне, невзирая на то, что на смену одним генералам-командующим приходили другие, и так год за годом.

Для американских официальных лиц там, на родине, война явно была отвлечённой конструкцией, а победа – итогом изобретения выигрышных новых стратегий или выбора таковых из прошлых войн – в Ираке, например, или во Вьетнаме; затем для осуществления этих фантазий нужно было отправить бесцеремонных ребят, которых я видела на том стадионе в Мазар-и-Шарифе. Короче говоря, война была бизнес-планом, представленным в наглядных графиках. Для афганцев, чья земля более двадцати лет служила игровой площадкой для вашингтонских разрушительных войн нового поколения, всё было по-другому.

Если честно, мне не нравились американские солдаты, с которыми я встречалась в те годы. В отличие от войск ISAF, которые выглядели нормальными людьми, только в униформе, американцы действовали, как Солдаты ПауэрПойнт (с заглавной С) или, как они предпочитали называть себя – Воинами (с заглавной В). И они крайне редко вели себя как люди. С одной стороны, они казались подготовленными к тому, чтобы вломиться в дом любого несчастного мирного жителя. Они ловили выражение вашего лица и выплёвывали фразы, которые окатывали вас с ног до головы, и этому они научились не у матерей.

Со временем, однако, их заранее натренированная – и боязливая – агрессивность вызвала у меня сочувствие и любопытство, хотелось узнать, кто они такие или кем были раньше. Настолько, что летом 2010 года я одолжила у приятеля бронежилет и попросила прикомандировать меня к американским солдатам. В то время генерал Стэнли МакКристал наращивал войска (и количество журналистов) в центральной провинции Талибана – Хельманд на юго-западе Афганистана для прекрасно разрекламированного «решительного» подавления сопротивления. А мне разрешили отправиться на передовую базу на северо-востоке Афганистана, у границы с Пакистаном, где – как говорили – ничего не происходит. На самом деле американские солдаты там «выпадали» со скоростью, которая изумляла и беспокоила военное руководство.

К моменту моего приезда эти командиры перестали быть общительными, они скрылись за запертыми дверьми – никаких больше презентаций в ПауэрПойнт с предложением прессе (мне) оценок «прогресса», у всех непроницаемое выражение лица.

Для TomDispatch я написала отрывок о базе и включила в него один факт, который принёс мне шквал гневных писем от жён и подруг Воинов. Их расстроило не моё описание смерти солдат, а замечание, что наиболее частой выводящей из строя травмой на базе было растяжение связок – в результате пробежек по каменистой пустынной местности. Да как я посмела такое сказать – спрашивали женщины. Это же унижает наших национальных великих Воинов! Это был удар для всех патриотически настроенных американцев.

Я усвоила этот урок. Американские солдаты после размещения на базах для своих любимых больше не могут быть «простыми людьми». Для жён и подруг, остающихся дома со счетами, которые надо оплатить, и детьми, которых надо воспитать, они должны быть только мифическими Воинами, выполняющими миссию исторического значения, спасая государство даже ценой собственной жизни. А иначе – какой во всём смысл?

Может, как раз в этом и дело: смысла не было ни в этой войне по выбору, ради мщения, ни в войне в Ираке. Там были лишь ребята в униформе, до большинства из них к тому времени дошло, что они не понимали, во что влезли, и теперь пытались бороться за сохранение своих иллюзий и собственные жизни. Они бродили по улицам базы, попарно – боевые товарищи, направлявшиеся в DFAC (клуб-столовую), прачечную, отхожее место, спортзал. Они зависали в интернете и вели международные телефонные разговоры, одновременно на войне и вне её, пока откуда-то сверху спускались приказы – из Вашингтона, Кабула, Баграма или увешанной картами комнаты за закрытыми дверьми офиса командующего базой. В итоге каждый день, из тех, что я провела на той базе, патрулям приказывали выехать или выйти в окрестные горы, где реяли флаги Талибана. Очень часто они возвращались в неполном составе.

Что случилось с теми ребятами, которые ещё сегодня завтракали в DFAC? Убитых или вырванных из рядов снайпером или придорожным взрывом, их быстро эвакуировали вертолётами, а затем… что затем?

Они живут в моей памяти. Не сумев их забыть, почти через год, когда я уже официально не была скандальным журналистом, а стала сотрудником-исследователем в ведущем университете, я снова попросила разрешения прикомандировать меня к военным. На этот раз я попросилась сопровождать раненых с высокогорного пустынного поля боя в травматическое отделение госпиталя на базе ВВС в Баграме, на тот С-17 с командой медиков, которые доставляли раненых солдат в Региональный Медицинский Центр Ландштуль в Германии – крупнейший американский госпиталь за пределами США – а затем снова с С-17 в Медицинский Центр Walter Reed Army в Вашингтоне, а в некоторых случаях и всю дорогу домой.

К вертолёту

С годами всё больше и больше американских ребят совершали это путешествие на медицинском вертолёте обратно в Штаты. Costsofwar.com проследил за 106 000 американцев, раненных в Ираке и Афганистане или эвакуированных из тех же зон боевых действий в связи с аварией или по болезни. Поскольку многие так называемые «невидимые раны» не были диагностированы до тех пор, пока солдаты не вернулись домой, то истинное число раненых должно быть намного больше. Факты свидетельствуют, что на июнь 2012 года у 247 000 ветеранов Афганистана и Ирака Министерством по Делам Ветеранов был поставлен диагноз пост-травматического стрессового расстройства, а на 31 мая 2012 года более 745 000 ветеранов подали заявления о нетрудоспособности в администрацию Министерства по делам ветеранов. Налогоплательщики уже потратили $135 миллиардов на медицинские выплаты и оплату нетрудоспособности ветеранам Ирака и Афганистана, а долговременные расходы на медицинское обслуживание и в связи с нетрудоспособностью достигнут пика к середине века, и по оценкам составят $754 миллиарда.

А ещё были «павшие», убитые, привезённые на базу ВВС Дувр в металлических «транспортировочных контейнерах» на борту стандартных грузовых самолётов. Их привозили в морги Министерства обороны, на церемонии, куда пресса – а следовательно и общественность – до 2009 года не допускалась, на февраль этого года их было 6,656 из Ирака и Афганистана. В этих войнах было убито как минимум 3000 контрактников частных фирм. Прибавьте к списку потери от самоубийств после демобилизации, солдат или ветеранов, подсаженных на опиаты, а опиаты проталкивает Большая Фарма и прописывают военные медики или психиатры министерства по делам ветеранов – либо заставляя продолжать службу, либо (когда они сломаются) «излечивая» от приобретённого военного опыта.

Первые ветераны войн в Ираке и Афганистане вернулись в США 10 лет назад, в 2003 году, но мне во время разговоров с отвоевавшими солдатами или членами их семей ни разу не встречались те, кто считал бы, что получаемый от администрации по делам ветеранов уход адекватен или достаточен. По признанию самой администрации, требуется время на принятие решения о ветеранских льготах или просто на то, чтобы предложить предписание – это длится так долго, что некоторые ветераны умирают, не дождавшись .

Итак, после возвращения за бессчётными солдатами ухаживают лишь их родители. Я побывала в доме на Великой Равнине, где ветеран лежал в своей детской кровати более десяти лет, ухаживала за ним мама; и ещё в одном доме в Новой Англии, где ветеран провел последний вечер перед тем, как лишить себя жизни, на коленях у отца.

Пока я следовала печальным путём раненных ветеранов, чтобы написать новую книгу Они были солдатами: Как раненые возвращаются с американских войн – нерассказанные истории, я увидела, как пострадали и они, и их семьи, – как и афганцы, – от иллюзий лидеров этого государства, многие из которых шли против международных законов, от других влиятельных американцев из среды военных и из других сфер, более властных и менее подотчетных.

Как и солдаты, страна изменилась. Молчат хвастуны из числа «зададим-им-жару», принимавших решения, из тех, кто запустил приоритетный процесс, пожирающий детей из бедных и патриотичных семей. Теперь в Афганистане, как и в Ираке, Вашингтон тщится представить выход менее похожим на поражение – или, что ещё хуже, на бессмысленную трату денег. Большинство американцев больше не спрашивают, ради чего велись эти войны.

«Следите за деньгами», – посоветовал мне в гневе армейский офицер, заканчивающий свою карьеру. Я проводила время, стремясь найти достойное будущее для бедных ребят, которые выполняли обычную работу американских солдат. Они – та часть нации, что относится к беднейшему 1%. Но, как сказал тот сердитый кадровый офицер: «Они только выполняли приказы».

«Есть другой 1%, те, кто наверху, – им война на пользу, это великий американский двигатель, перекачивающий богатства из общественной казны наверх и в их карманы. Следите за дорожкой, которой идут деньги, она раскрывает настоящие цели «войн по выбору». Как сказал мне этот не испытывающий иллюзий офицер, «войны обогатили помешанных на деньгах проклятых спекулянтов». А в числе проигравших – солдаты и их семьи.

Энн Джоунс представляет новую книгу Они были солдатами: Как раненные возвращаются с американских войн – нерассказанные истории.Эндрю Басевич уже высказался: «Прочитайте этот беспощадный, уничтожающе прямой и потрясающий отчёт – о войне, которую Вашингтон не желает вам показать. А потом увидим, верите ли вы, что американцы «поддерживают военных»». Джоунс, работавшая репортёром в Афганистане с 2002 года, является автором еще двух книг о влиянии войны на мирных жителей – «Кабул Зимой» и «Война не заканчивается, когда она закончена».

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Американское военное присутствие в Африке

Войска Соединённых Штатов продвигаются вглубь Африки Если вы читатель  TomDispatch, то знаете кое-что о настоящей значимости этой страны, чего большинство американцев не знает. Никогда не сущест...

Подробнее...

Мания «наращивания»

«Наращивание» вплоть до обрушения Каждый раз и тогда и сейчас мысленно я обращаюсь к миллионам, вышедшим в начале 2003 года по всему миру и в этой стране на протесты против грядущего вторжения в Ирак...

Подробнее...

Выигрывая Вторую Мировую в XXI веке

Милитаристская ностальгия Трампа, или опять «Победа на море» Как-то на днях я прогулялся по острову Манхэттен до улицы, где вырос. Когда-то там на всего четыре квартала приходилось четыре кинотеатра ...

Подробнее...

Проигрывая войну: одна неуклюжая метафора за другой

В Афганистане самый большой враг Америки - самообман Если бы вы спросили американцев об Афганистане до 1979 года, можно вполне уверенно поспорить, что большинство не многое знало бы об этой стране ил...

Подробнее...

Как глубинное государство пытается подвести Трампа к ядерной войне

Прежде, чем Трамп занял свой пост, он обещал модернизировать ВС США, значительно увеличив их финансирование. И когда он давал такое обещание, он говорил не только о войсках, оснащённых обычным вооруже...

Подробнее...

Google+