Прямая и явная китайская угроза

Спецназ тренируется

Большая часть дискуссий по поводу экономического подъёма Китая в последние годы была сосредоточена на потенциальных опасностях, которые могут исходить от Китая как возможного равного соперника Соединённых Штатов, склонного оспаривать существующий международный порядок. Но куда более актуален ещё один вопрос. По меньшей мере, в течение следующего десятилетия, пока Китай остаётся относительно слабым по сравнению с Соединёнными Штатами, существует реальная опасность того, что Пекин и Вашингтон окажутся в кризисе, который может быстро перерасти в военный конфликт. В отличие от долговременного стратегического соперничества великих держав, которое либо может, либо не может развиться в будущем, опасность кризиса, затрагивающая две страны, обладающие ядерным оружием, ощутима, беспокойство ближайшего времени - и события последних нескольких лет - предполагают, что риск может возрасти.

С конца холодной войны Пекину и Вашингтону удалось избежать опасных военных столкновений в нескольких случаях: в 1995–96 годах, когда Соединённые Штаты отреагировали на китайские ракетные испытания, целью которых было предупредить тайваньских избирателей об опасности стремления к независимости; в 1999 году, когда военные самолёты США случайно разбомбили китайской посольство в Белграде во время воздушной атаки войск НАТО на Сербию; и в 2001 году, когда разведывательный самолёт США столкнулся с китайским реактивным истребителем, что привело к гибели китайского пилота и задержанию Пекином самолёта США и его экипажа. Но отсутствие серьёзной эскалации в этих эпизодах не должно порождать самоуспокоенность. Ни один из них не соответствует определению реального кризиса: конфронтация, которая угрожает жизненно важным интересам обеих сторон и таким образом резко повышает риск войны. Если Пекин и Вашингтон окажутся в ситуации такого рода в ближайшем будущем, у обоих будут веские мотивы, чтобы прибегнуть к силе. Более того, искушения и давление, побуждающие пойти на эскалацию, вероятнее всего, достигнут своего пика именно на ранних стадиях противостояния, затрудняя предотвращение войны методами дипломатии.

Тонкие красные линии

Может показаться, что перспектив кризиса такого рода в американо-китайских отношениях за последние годы поубавилось, поскольку напряжённость вокруг Тайваня ослабла, остудив пороховую бочку, которая во многом определяла военное планирование Китая и США в Восточной Азии с середины 1990-х годов. Но возникли другие потенциальные горячие точки. Когда Китай и его соседи повздорили из-за островов и прав на использование морских ресурсов в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, Соединённые Штаты повторно закрепили свои договорные обязательства по защите двух стран (Японии и Филиппин), оспаривающих требования Китая, и стали всё больше задумываться об укреплении связей с третьей страной (Вьетнамом). Кроме того, «ось поворота» администрации Обамы или «перенос опоры» в Азию, дипломатический поворот, сопряжённый с запланированными военными передислокациями, сигнализирует о том, что Вашингтон готов вмешаться в случае регионального конфликта.

Китай может неосторожно положить начало кризису – и неосторожно нанести первый удар, если произойдёт кризис.

Кроме того, Соединённые Штаты настаивают на том, чтобы международный закон позволяет им свободу навигации в международном водном и воздушном пространстве, которое определяется как лежащее на расстоянии 12 миль от территориальной границы страны. Китай, напротив, утверждает, что военные корабли и самолёты других стран не могут свободно входить в его «исключительную экономическую зону» шириной приблизительно в 200 миль без прямо выраженного разрешения –запрет, который, с учётом территориальных притязаний Пекина, может сделать большую часть Южно-Китайского моря и воздушного пространства над ним зоной, закрытой для военных кораблей и самолётов США. Споры по поводу свободы навигации уже вызывали случаи конфронтации между Китаем и Соединёнными Штатами, и они остаются возможным спусковым механизмом для начала серьёзного кризиса.

Это правда, что Китай и Соединённые Штаты в настоящее время не являются противниками – во всяком случае, не такими как Советский Союз и Соединённые Штаты во времена холодной войны. Но риск американо-китайского кризиса, в действительности, может быть больше, чем если бы Пекин и Вашингтон сцепились в борьбе не на жизнь, а на смерть, с «нулевой суммой». Как вооружённые противники в состоянии повышенной боевой готовности, Советский Союз и Соединённые Штаты понимали, что их фундаментально противоположные интересы могут привести к войне. Пройдя через несколько напряжённых конфронтаций в Берлине и на Кубе, они достигли взаимопонимания по жизненно важным интересам друг друга – не оспаривать их, чтобы не создавать опасность кризиса - и разработали механизмы того, как избежать эскалации. Китаю и Соединённым Штатам ещё предстоит достигнуть подобного взаимопонимания по жизненно важным интересам или разработать надёжные средства для урегулирования кризисов.

Ни Китай, ни Соединённые Штаты чётко не определили свои жизненно важные интересы на широких западных территориях Тихого океана. В последние годы Китай сделал ряд неофициальных заявлений о своих «коренных интересах», которые иногда не ограничивались просто заверением территориальной и политической целостности его континентальной части и требованием верховной власти над Тайванем. Пекин предложил, например, что он может рассматривать спорные участки территории Восточно-Китайского и Южно-Китайского морей как относящиеся к сфере его коренных интересов.

Вашингтон также не высказался чётко по вопросу, что он видит в качестве своих жизненно важных интересов в этом регионе. Соединённые Штаты уклоняются от вопроса, попадает ли Тайвань под зонт безопасности США. К тому же позиция Соединённых Штатов в споре по морским территориям с участием Китая и его соседей несколько сбивает с толку: Вашингтон остаётся нейтральным в вопросе конкурирующих территориальных претензий и настаивает на том, чтобы споры разрешались мирно, но также ещё раз подтверждает свои обязательства встать на сторону своих союзников в случае вспышки конфликта. Такая неоднозначность Китая и США по вопросу «красных линий», пересекать которые нельзя без риска конфликта, увеличивает шансы того, что любая из сторон может предпринять какие-то шаги, считая их безопасными, но которые окажутся неожиданно провокационными.

Более опасно, чем Холодная война?

Неопределённость в вопросе того, что именно может привести Пекин или Вашингтон к риску войны, делает кризис значительно более вероятным, поскольку ни одна из сторон не знает когда, где или насколько сильно она может надавить без того, чтобы другая сторона не дала ей отпор. Эта ситуация имеет некоторое сходство с той, что была в начале холодной войны, когда двум сторонам потребовалось несколько серьёзных кризисов, чтобы почувствовать друг друга и научились предупреждать столкновения. Но сегодняшняя обстановка может быть даже более опасной.

Баланс ядерного и обычного военного потенциала между Китаем и Соединёнными Штатами, например, гораздо более разбалансирован, чем это было между Советским Союзом и Соединёнными Штатами. Окажись Пекин и Вашингтон в состоянии конфликта, огромное преимущество США в обычном вооружении усилило бы искушение Вашингтона создать угрозу применения силы или фактически применить её. Осознавая, что Вашингтон испытывает такое искушение, Пекин может, в свою очередь, склониться к тому, чтобы использовать свои обычные вооружения, прежде чем они будут уничтожены. Хотя Китай не может круто изменить военный дисбаланс, он может посчитать, что быстрое навязывание высоких затрат Соединённым Штатам будет наилучшим способом, который заставит их отступить.

Тот факт, что обе стороны имеют ядерные арсеналы, может помочь держать ситуацию под контролем, потому что обе стороны хотели бы избежать действий, которые приведут к ответному ядерному удару. Действительно, если имеют значение только соображения по использованию ядерного оружия, кризисы в американо-китайских отношениях будут очень стабильными, и о них не стоит слишком беспокоиться. Но обычные вооружения обеих сторон осложняют положение дел и подрывают стабильность, обеспечиваемую ядерным сдерживанием. Во время кризиса каждая из сторон может посчитать, что использование обычных вооружений даст средства изменения баланса ситуации, манипулируя страхом другой стороны, что произойдёт эскалация, которую экономист Томас Шеллинг называет «конкуренция в принятии риска». В состоянии кризиса Китай или Соединённые Штаты могут посчитать, что они лучше, чем другая сторона, оценили то, что поставлено на карту, и по этой причине будут готовы допустить более высокую степень риска. Но поскольку использование обычных вооружений будет только первым шагом в непредсказуемом процессе, чреватом неправильным восприятием, неверными шагами и просчётами в оценках, не будет гарантии, что балансирование на грани войны закончится прежде, чем это приведёт к непредвиденной ядерной катастрофе.

Более того, Китай, видимо, полагает, что ядерное сдерживание открывает двери для безопасного применения обычного вооружения. Поскольку обе страны опасаются возможного обмена ядерными ударами, китайцы, кажется, думают, что ни они, ни американцы не допустят, чтобы эскалация конфликта зашла слишком далеко. Советские лидеры, напротив, указывали, что они будут использовать любую необходимую военную силу, если начнётся война - что является одной из причин, по которой война так и не началась. К тому же, официальная политика Китая в отношении «неприменения первыми ядерного оружия», которая определяет подготовку и обучение китайской армии на случай конфликта, может укрепить уверенность Пекина, что ограниченная война с Соединёнными Штатами не будет означать готовности пойти на ядерную эскалацию. Исходя из своей убеждённости, Пекин может проявить меньшую осторожность в предпринимаемых шагах, которые могут создать риск возникновения кризиса. И если кризис произойдёт, Китай может также проявить меньшую осторожность при нанесении первого удара.

Такая убеждённость особенно вызывает беспокойство в связи последними технологическими разработками, которые впечатляюще повысили точность и эффективность обычных вооружений. Их поражающая способность может дать сильное преимущество стороне, которая начнёт наступление первой, чего, как правило, не наблюдалось при военных операциях с применением обычных вооружений в период американо-советской конфронтации на основном, европейском, театре военных действий. Более того, поскольку сложные компьютерные и спутниковые системы, которые управляют современным оружием, весьма уязвимы перед ударами обычных средств вооружения или кибератаками, сегодняшнее высокоточное оружие может быть эффективным только в случае, если оно применяется до нанесения удара противником или принятия им контрмер. Если бы сдержанность мирного времени уступила место поиску преимуществ в период кризиса, ни Китай, ни Соединённые Штаты не были бы уверены в надёжности систем, управляющих их усовершенствованными обычными вооружениями.

При таких обстоятельствах как Пекин, так и Вашингтон имеют побудительные мотивы для начала наступления. Китай чувствует особенно сильное давление, поскольку его усовершенствованное обычное вооружение более зависимо от уязвимых компьютерных сетей, стационарных радарных установок и спутников. Эффективность передовых соединений США менее зависима от этих самых уязвимых систем. Однако, преимущество, удерживаемое Соединёнными Штатами, может усилить их искушение нанести удар первыми, особенно против спутников Китая, поскольку в этой ситуации США способны с лёгкостью справиться с китайским возмездием.

Нарушение связи

Американо-китайский кризис может также быть еще опасней, чем конфронтация времён холодной войны из-за ненадёжности существующих каналов связи между Пекином и Вашингтоном. После кубинского ракетного кризиса Советский Союз и США признали важность прямой связи между высшими руководителями стран и установили горячую линию между Москвой и Вашингтоном. В 1998 году Китай и Соединённые Штаты также установили горячую линию для прямого общения между их президентами. Но, несмотря на наличие горячей линии, Белый дом не смог своевременно связаться с высшим руководством Китая после бомбёжки посольства в Белграде в 1999 году или инцидента с самолётом-шпионом в 2001 году.

Неспособность Китая использовать горячую линию надлежащим образом показало нежелание его лидеров реагировать на возникшие ситуации, пока они не достигнут внутреннего консенсуса или не проведут обширные консультации со своими военными. Задержка может также отражать трудности Китая в координировании проводимой политики, поскольку Китаю не хватает надёжного представителя, аналогичного советнику по национальной безопасности США. Какая бы ни была причина, опыт предполагает, что вероятны досадные задержки в прямой связи во время решающих ранних моментов американо-китайского кризиса.

Вместо этого, общение между двумя странами может первоначально ограничиваться публичными заявлениями или молчаливыми сигналами, выражаемыми посредством действий. Но публичные заявления нацелены на разнообразные аудитории, а националистические страсти в Китае или Соединённых Штатах, а также давление со стороны союзников, могут принудить обе стороны занять более агрессивную публичную позицию, чем, по их собственному мнению, требует ситуация. При отсутствии прямой и конфиденциальной связи две страны не смогут провести обсуждение политически чувствительных предложений. Они также не смогут обменяться информацией, которая помогла бы им предотвратить катастрофическую эскалацию, например, распространение секретных деталей о военном потенциале или информации об уже проходящих военных манёврах.

Коммуникации посредством действий также проблематичны, поскольку возникает много возможностей искажения информации при передаче сообщений и неправильного истолкования при их получении. Китайские аналитики переоценивают лёгкость передачи сигналов в период военных действий и недооценивают риски эскалации вследствие непонимания. Например, аналитики Эндрю Эриксон и Дэвид Янг обратили внимание на китайскую военную документацию, в которой предлагается использовать китайскую противокорабельную систему баллистических ракет, предназначенную для поражения авианосцев США, чтобы обозначить решимость Пекина во время кризиса. Некоторые китайские военные мыслители предложили, что Китай мог бы подать сигнал, сделав предупредительные залп снарядами, которые должны упасть вблизи движущегося авианосца США или даже с помощью тщательно рассчитанного удара по командному пункту этого авианосца, при этом пощадив оставшуюся часть судна. Но, как заметил учёный-политолог Оуэн Котé, даже очень точная баллистическая противокорабельная ракетная система неизбежно будет иметь некоторую допустимую погрешность. Следовательно, даже самый маленький залповый удар такого рода повлечёт за собой риск непредвиденного серьёзного разрушения и, как следствие, непреднамеренной эскалации.

Самый последний важный фактор, который может сделать американо-китайский кризис ещё опасней, чем кризисы времён холодной войны, это география. Конфронтации холодной войны были сосредоточены главным образом на земле, особенно в Центральной Европе, тогда как будущие конфронтации между Китаем и Соединёнными Штатами с большой вероятностью начнутся на море. Это отличие определит характер американо-китайского кризиса с нескольких сторон, прежде всего в том, что потребует от обеих сторон принятия ряда определяющих решений на самой ранней стадии конфликта. Небольшой флот Китая из подводных лодок с баллистическими ядерными ракетами и ещё больший флот из подводных лодок, оснащённых неядерным вооружением, чувствует себя в наибольшей безопасности, когда остаётся на небольших глубинах вблизи континентального Китая, где слабая акустика мешает США успешно проводить подводные противолодочные операции. Близость к китайским базам ВВС и ПВО также не даёт Вашингтону полностью полагаться только на свои военно-воздушные силы и надводные корабли для нанесения ответного удара. Для того, чтобы подводный флот Китая сыграл какую-то роль в открытых военных действиях с Соединёнными Штатами, ему нужно будет всё-таки выйти из этих безопасных вод.

Перспектива выхода подводных лодок Китая на оперативный простор резко усилит нестабильность кризиса. Несмотря на то, что технология противолодочных операций США, возможно, будет более эффективна в сравнении с действиями подлодок Китая, действующими в менее зашумленных открытых водах (где Соединённые Штаты также обладают превосходством в воздухе), она не будет совершенна. Некоторые морские ресурсы США, которые появятся в пределах радиуса действия уцелевших китайских подлодок, будут подвержены риску. Таким образом, в начале развития кризиса Соединённые Штаты будут склонны минимизировать этот риск путём потопления китайских ударных подлодок, когда они попытаются покинуть свои территориальные воды. В особенности из-за того, что есть только несколько узостей, через которые китайские подлодки могут дойти до более глубоких вод, Соединённые Штаты будут склоняться к нанесению упреждающего удара, а не подвергать возросшему риску свои ВМС. Независимо от решения США, любая китайская ударная подлодка, которой удастся дойти до отдалённых более глубоких вод, столкнётся с дилеммой «использовать или потерять их», в силу их большей уязвимости для противолодочных соединений США – ещё одна возможная причина для обострения конфликта.

Китайские атомные подводные ракетоносцы представляют собой и другие риски. Согласно принципу “неприменения первым» Китай ясно заявил, что любое нападение на его стратегические ядерные силы будет основанием для ядерного ответного удара, делая нанесение удара США против его атомных подводных ракетоносцев маловероятным. Поэтому на начальном этапе кризиса Пекин, скорее всего, посчитает, что мог бы безопасно перебросить атомные подводные ракетоносцы в удалённые, более глубокие воды, где они будут наилучшим образом дислоцированы для выполнения запуска своих ракет. Такое глубоководное развёртывание, однако, добавляет новые опасности. Одна – эта возможность того, что военно-морские силы США могут спутать китайскую атомную подлодку с обычной ударной подводной лодкой и обстрелять её, спровоцировав китайский ответный ядерный удар. Другая – опасность того, что китайская атомная подводная лодка-ракетоносец может обострить конфликт без прямо выраженных приказов из Пекина по причине ограниченной связи, какую подводные лодки поддерживают с континентальной частью во избежание обнаружения.

Управление рисками

Шансы американо-китайского кризиса в предстоящие годы низки, но ими не стоит пренебрегать. Они более всего вызывают беспокойство риском эскалации такой конфронтации. Самыми важными шагами, которые могут предпринять Пекин и Вашингтон, будут те, что помогут предотвратить развитие кризиса. Поскольку неопределённость в сфере жизненно важных интересов каждой страны будет инициировать такие кризисы, двум странам следует углубить обмен политическими и военными мнениями, который целиком будет сосредоточен на этой проблеме. Даже если они не смогут достигнуть полной ясности, обсуждения помогут обратить внимание на то, что, по мнению каждой стороны, представляет собой наибольший риск.

Хотя будет трудно устранить возможность американо-китайской конфронтации, обе страны могут больше сделать для рассмотрения источников потенциальной нестабильности и улучшить свою способность управления рисками, с которыми они столкнутся во время кризиса. Лидеры в Вашингтоне могли бы поделиться с китайскими коллегами своим богатым опытом управления рисками, акцентируя важность координации политики. К тому же, Соединённым Штатам следует подчеркнуть, что Китаю необходимо использовать существующую горячую линию для быстрой прямой связи между высшими руководителями стран в период кризиса.

Китаю и Соединённым Штатам следует также углубить их нынешний скромный обмен информацией между военными. Без раскрытия важных секретов, расширение знакомства с военными системами друг друга и практикой их использования уменьшило бы риск непреднамеренной эскалации во время военного столкновения. Обеим сторонам было бы разумней способствовать более тесным дружественным отношениям между командующими офицерами двух стран. Они, в случае кризиса, могут установить между собой некий минимальный уровень доверия, которое поможет, если политические лидеры будут искать пути свёртывания конфликта.

Попытка Пекина и Вашингтона разрешить трудную задачу по локализации будущего кризиса будет непростой. В конечном счёте, может потребоваться опыт существования в условиях такой устрашающей конфронтации, какая определяла начальный этап холодной войны. Но лучше бы этого не допустить. 

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Британия понапрасну трясёт кулаками, а Германия ведёт себя разумно

Учитывая, что Британия, пошатываясь бредёт от кризиса к кризису, провальный Брексит раздирает страну пополам, тюрьмы находятся в «безобразном» состоянии, нарастает эпидемия преступлений с применением ...

Подробнее...

Со всем этим покончено

Покидая американскую армию Получается, я могу поблагодарить полковника в отставке и историка Эндрю Басевича за то, что майор американской армии Дэнни Съёрсен начал свою писательскую карьеру в TomDisp...

Подробнее...

Войны, проигранные американскими военными

Превращение победы в поражение Подумайте об этом, как об обратном чуде. Семнадцать лет американской войны в этом веке, ведущейся войсками, которым, как считалось в 2001, не было равных на планете, и ...

Подробнее...

Планета войны

Глобальная война до бесконечности и за её пределами Я помню,  как однажды Чалмерс Джонсон описывал мне своё удивление от открытия, что после окончания холодной войны и распада Советского Союза в...

Подробнее...

Вашингтон наращивает военную конфронтацию с Россией и Китаем

26 ноября «Нью-Йорк Таймс» утверждала, что «захват Россией (25 ноября) трёх украинских кораблей был первым открытым вооружённым конфликтом с 2014 года, когда российские силы оккупировали Крым». В Кры...

Подробнее...

Google+