Армия как вещь в себе

Боевой Левиафан стал 51-м и самым влиятельным штатом Америки

Армия как вещь в себе

За годы после окончания призыва в 1972-м в США возникли странные новые военные. Считайте их, если угодно, пост-демократическими вояками, которые гордятся собой, своим военным духом, а не старомодным идеалом гражданина- солдата. И как таковые сами военные всё больше отдаляются от народа, их стиль жизни всё более «иностранен» для большинства американцев (угодливые, как они думают о войсках). За границей они теперь постоянно запрашивают иностранцев о каких-либо традиционных идеях национальной обороны. В Вашингтоне они стали силой сами в себе, у них свои приоритеты, свои программы, всё более не подотчётные ни президенту, ни Конгрессу.

Эти сферы высвечивают пост-демократические преобразования военных с потрясающей ясностью: как смешиваются военные профессионалы с частными наёмниками в бесконечных «ограниченных» войнах, как высшие военные командиры наживаются на пенсиях, и, наконец, как возникло Командование специальных операций США (SOCOM) в качестве квази-миссионерских имперских сил с присутствием как минимум в 135 странах ежегодно (и это ещё не всё).

Добровольцы-военные и наёмники: не демократический сплав

Я сам — продукт Добровольных вооружённые сил.* В 1973 году администрация Никсона покончила с призывом, что ознаменовало окончание традиции гражданина-солдата, прослужившей стране два столетия. В то время ни высшие военные чины, ни президент не хотели столкнуться с будущим, в котором — как в эру Вьетнама, тогда только оканчивавшуюся — масса граждан-солдат могли голосовать ногами и голосами в протестах, чуть ранее оставившими Армию в значительном беспорядке. Новые войска должны были формироваться исключительно на добровольной основе и очень профессиональными. (Подумайте: никаких инакомыслящих, никаких протестующих, никаких анти-военных настроений; короче — никакого повторения того, что произошло совсем недавно). И такое положение сохраняется уже более 40 лет.

Большинство американцев были счастливы, что призыв отменён. (Хотя молодые люди всё ещё регистрировались в возрасте 18 лет в отдельные службы, не было ни призывов вернуть призыв, ни серьёзных планов его возродить). Но конец призыва приветствовали не все. В то время некоторые военные высказывались против, они были убеждены, что произошло на самом деле, то же и произойдёт: формируемые по найму войска станут более склонны к военным авантюрам подогреваемым гражданскими руководителями, которым больше не надо учитывать протестные настроения среди призывников, которые могла возникнуть из-за необъявленных и непопулярных войн.

В 1982 году историк Джозеф Эллис подвёл итог подобным ощущениям в пророческом пассаже в эссе под названием «Выучить военные уроки Вьетнама» (из книги «Мужчины на войне»):

«Фактически все исследования комплектуемой исключительно по найму армии показали, что она с большой вероятностью менее представительна и меньше откликается не мнение народа, более дорогостояща, более ревнива в отношении собственных прерогатив, более ксенофобна — иными словами, с большей вероятностью повторит некоторые из самых горьких ошибок Вьетнама... Возможно, наиболее тревожащая черта комплектуемой исключительно по найму армии состоит в том, что она поощряет солдат к изоляции от гражданского общества и позволяет им крепко вцепиться в устаревшее понятие профессии военного. Определённо, это возлагает дополнительное бремя ответственности на гражданских чиновников при введении ограничений на военные операции, ограничений, которые солдаты наверняка воспринимают, как несправедливые».
Эллис писал это более 30 лет тому назад — до операции «Буря в пустыне», вторжений в Ирак и Афганистан, начала «Войны с террором». Эти войны (и другие американские военные интервенции последних десятилетий) предоставили яркие доказательства того, что гражданские чиновники почувствовали смелость от обладания войсками, свободными от призывников старой, гражданской армии. В самом деле, это кое-что говорит о нашем двадцать первом веке, когда военным офицерам время от времени приходится ощущать необходимость ограничивать гражданских чиновников, а не наоборот. Подумайте, например, о предупреждении в начале 2003 года главы Объединённого комитета начальников штабов Эрика Шинсеки, что после вторжения в Ирак необходимо будет задействовать в оккупации «несколько сотен тысяч» солдат. Шинсеки явно надеялся, что его (чересчур реалистичная) оценка собьёт нездоровый оптимизм высших представителей администрации Буша в том, что подобная война станет «лёгкой прогулкой», что иракцы будут бросать «букеты» цветов под ноги оккупантам и что США смогут расположиться в Ираке так же, как в Южной Корее, и до скончания времён. Шинсеки оказался пророком, но неудачником. Его совет был отвергнут, как и он сам.

 

События после «Бури в пустыне» в 1991-м заставляют предположить, что войска, набранные исключительно по найму, стали скорее проклятием, чем благословением. Отчасти винить надо в этом новую динамику современной американской истории, создание массированных вооружённых сил не народом, не из народа и не для народа. Подобная динамика, конечно же, вряд ли нова в истории. Историк Эдвард Гиббон, когда писал в восемнадцатом веке об упадке и падении Рима, отмечал, что:

«В эпоху процветания [Рима] правом владения оружием — равно как и обязанностью его применять — имели граждане, у которых была страна, чтобы её любить, имущество, чтобы его защищать, и некоторое влияние на принятие тех законов, установление которых было в их интересах. Но пропорционально тому, как свобода общества терялась по мере завоеваний, ведение войны постепенно превращалось в искусство и вырождалось в торгашество».

Поскольку США стали более авторитарными и более экспансионистскими, их войска стали обслуживать нужды других, включая новые элиты, ведомые мечтами о прибылях и власти. Скажете, тут нет ничего нового? Я прочитал Смедли Батлера, и полностью в курсе, что исторически американские военные зачастую не демократически использовались ради защиты и продвижения интересов различных бизнес-сообществ. Однако во времена генерала Батлера военные были квази-профессиональными силами с ограниченными возможностями. Сегодняшняя их версия — огромные, расположившиеся почти на 800 заморских базах по всему земному шару, способные отправлять вооружённые ракетами «Хеллфайер» беспилотники с миссиями убийств гражданских в одну за другой страны Большого Ближнего Востока и Африки, и охваченные идеей, что то, что они любят называть «полномасштабным доминированием» означает установление «глобальной доступности, глобальной власти». В итоге американские военные намного более сильны и гораздо менее подотчётны — и намного более опасны.

Как в стране возникли пост-демократические вооружённые силы, так же появились и «боевые корпорации» — то есть частные нацеленные на прибыль наёмнические организации, которые теперь регулярно сопутствуют американским силам по сути в равных с ними количествах в зонах боевых действий. При вторжении в Ирак и его оккупации наиболее печальную известность получил Blackwater, но и другие наёмнические фирмы, вроде Triple Canopy и DynCorp тоже ярко отметились. Этот рост частных армий и наёмников естественно, вносит свой вклад в действия, которые в основе своей не демократичны и расходятся с желаниями и чаяниями народа. И ещё это по сути наименее ответственная форма ведения войны, поскольку никого не волнует даже подсчёт погибших во имя прибылей, как и их тела, прибывающие домой в гробах под звёздно-полосатым флагом для торжественных похорон на военных кладбищах; и американцы не пойдут благодарить этих наёмников за их службу. А всё это позволяет и далее развивать по большей части не афишируемые формы ведения военных действий.

Фраза «ограниченная война» в применении к европейским конфликтам от «Тридцатилетней войны» 1648-го до Французской революции 1789 года и позже до традиционных войн в атомный век обрела в Америке двадцать первого века новое значение. В наши дни пределы ограниченной войны, каким они были ранее, бьют меньше по воинам и больше по американскому народу, который всё более отстранён от процесса. Они, например, никогда умышленно не мобилизуются на битву, но их поощряют действовать так, словно они живут на не знающей войн земле. Американские военные усилия, которые неизбежно происходят в далеких землях, не должны смешиваться с обычным бизнесом «дома», который, конечно же, означает потребительство и потребление. Вы не обнаружите никакого нормирования в сегодняшней Америке, никаких призывов к общим жертвам любого рода. Если уж на то пошло, войны просто стали ещё одним потребительским товаром американского меню. Они потребляют топливо и ресурсы, деньги и интеллект, всё в потрясающих количествах. В некотором смысле они сами по себе — потребительский товар ради получения прибыли, зачастую внутренне связанный с видео-играми, фильмами, и другими формами развлечений.

В погоне за деньгами и во имя патриотизма ужасы войны, с которыми лицом к лицу столкнулись многие американцы во времена Вьетнама, теперь по большей части вызывают безразличие. Один из вопросов, заданных в этом выборном году, был таков: Что, если наши пост-демократические вооружённые силы направляются автократом, который настаивает, что они должны следовать его прихотям в процессе «нового возвеличивания Америки»?

Придёт 2017 год, и мы, возможно, увидим ответ.

Высшие военные чины: отставка и деньги

Было время, когда старые солдаты, вроде Дугласа МакАртура с тоской говорили о постепенном угасании в отставке. Сегодня для высших военных чинов всё совсем не так. Как и многие политики, они постоянно находятся в поиске клуба миллионеров после отставки с действительной службы, даже если получают пенсию, выражающуюся шестизначным числом, и другие пенсионные льготы от правительства. После демобилизации с военной службы быть просто рядовым американцем недостаточно. Надо быть неким генералом Йохансоном К. Публикус (в отставке), будущим финансовым мудрецом, могущественным исполнительным директором или ведущим преподавателем. Чёрт, а может и всё это вместе.

Взгляните на генерала Дэвида Петреуса, американского генерала, автора «наращивания» в Ираке, а позже — главу объединённого центрального командования ВС США. Он с позором ушёл с поста директора ЦРУ после любовной интрижки со своим биографом, с которой он противозаконно делился секретной информацией. С тех пор Петреус читал лекции в университете Южной Каролины, Городском Университете Нью-Йорка и Гарвардской Высшей школе Кеннеди, одновременно получив назначение на пост председателя в инвестиционной фирме KKR Global Institute. Ещё один отставной генерал, прибившийся к инвестиционной фирме — Рей Одиерно, бывший начальник штаба, ставший специальным советником в JP Morgan Chase, финансовом гиганте. (Более того, это эксцентричность того, что Одиерно, бывший футболист, известный истинной верностью Армии, взят на работу финансовой фирмой, породила вот этот розыгрыш сайта военного юмора).

Но не многие сумели обойти генерала ВВС в отставке Джона Джампера. Он кормился с участия во многих правлениях корпораций, в том числе в правлении Международной Корпорации по внедрению научных достижений (SAIC), ведущего оборонного подрядчика. После пяти лет пребывания там, он стал СЕО этой фирмы с зарплатой, выражающейся семизначным числом. А ещё есть генералы в отставке, которые получают более $300 в час (а не $7,25, установленную для них федеральную минимальную зарплату), будучи советниками у своих бывших подчиненных в Пентагоне в качестве «старших наставников».

Никто не ждёт, что отставные генералы принесут обет нестяжания и станут бессребрениками. Боле того, высокие пенсии и различные другие льготы предотвращают подобные обеты. Но в пост-демократическом военном мире долг, честь, страна превратились в долг, честь, деньги.

Нынешним генералам в отставке не нужен Луций Квинкций Цинциннат как образец добродетели и простоты. Конечно, политика «вращающихся дверей»** между кабинетами Пентагона и правлениями корпораций действует давным-давно, но в двадцать первом веке эта дверь вращается всё быстрее.

Опасность всего этого очевидна: перспектива долго получать крупные суммы после отставки не может не влиять на решения генералов, когда они ещё носят форму. Когда вы достигаете высокого положения, то вступаете в один большой клуб, где все знают репутацию друг друга. Получите репутацию открытого критика работы подрядчика или кого-то, кто отказался сотрудничать или следовать обычным правилам Вашингтона, и велика вероятность, что вам не предложат выгодное местечко в различных правлениях корпорации после отставки.

Подобная замкнутая, даже не допускающая внешних связей и чужих людей система компенсаций естественно, укрепляет устоявшееся положение дел. Генералы продвигаются так, чтобы ужиться с другими, воспринимая преобладающие представления о политике вмешательства, политическом авантюризме и господствующем влиянии. Особенно тревожит постоянно подталкивание к продажам военной техники и имущества иностранным государствам (экспорт вооружений) в некоторые районы мира, более всего охваченные войной. Таким образом вооружения и войны всё больше становятся бизнесом Америки, «ростом» промышленности, который усиливается лишь тогда, когда отставные генералы приходят в ведущие компании, становятся советниками финансовых организаций или даже преподают молодёжи в престижных учебных заведениях.

А ведь Петреус — не единственный генерал, читающий лекции в таких организациях. Генерал Стенли МакКристал, с позором изгнанный президентом Обамой из-за создания среди командования обстановки неуважения к гражданской линии управления страной, теперь — ведущий сотрудник Института Джексона в Йельском университете. Адмирал Уильям МакРейвен, бывший глава Командования сил специальных операций США во времена секретных тюрем и смертей от пыток, теперь глава всей университетской системы Техаса. Ранее МакРейвен не имел никакого отношения к образованию, как и Одиерно не имел никакого отношения к финансам до того, как был поставлен на высший пост. Однако оба они — военная версия «преданных сотрудников», которые к моменту отставки обрели массу контактов, поспособствовавших тому, что они стали весьма котирующимся товаром на рынке.

Если у вас три или четыре звезды на погонах, вы уже осторожно предполагаетесь «преданным сотрудником», поскольку процесс продвижения отсекает индивидуалистов. Независимо мыслящие склонны уйти в отставку или порвать с вооружёнными силами задолго до того, как окажутся пригодными для поста высокого ранга. Самые настойчивые и зачастую самые политичные офицеры достигают вершин, но никак не самые яркие или самые умные.

Силы специальных операций: иезуиты американских войск

Как показал Ник Тёрс в TomDispatch, Америка после событий 9/11 стала свидетелем быстрого роста командования сил специальных операций, SOCOM, тайных соединений внутри вооружённых сил, в которых ныне состоит почти 70 000 сотрудников. Эксперт и бывший консультант ЦРУ Чалмерс Джонсон назвал это Агентство частной президентской армией. Теперь главнокомандующий в буквальном смысле обладает такой армией (и в некотором смысле у него теперь ещё есть и частные воздушные силы для убийств беспилотниками, которые можно направить практически куда угодно). Расширение SOCOM от умеренного числа элитных военных подразделений (вроде «Зелёных беретов» или Боевой морской особой группы быстрого развёртывания) до численности, превышающей значительное число национальных армий — недостаточно освещаемое и недостаточно учитываемое развитие наших пост-демократических войск. Теперь они стали кадровыми дежурными соединениями в «войне с террором» от Ирака до Афганистана, от Сирии до Камеруна, от Ливии до Сомали.

Как недавно отметил, Грегори Фостер, ветеран Вьетнамской войны и профессор Национального университета обороны, эти ультрасовременные боевые соединения «обеспечивают почти бесконечное потенциальное пространство для вмешательств чужие дела и «ползучих миссий» за границей и внутри страны из-за, в частности, всё более размытых линий, разделяющих военных, разведку, полицию и внутреннюю безопасность... Сам характер миссий (специальных операций) стимулирует военную культуру, которая крайне разрушительна для подотчётности и соответствующий ответственности... возникает соблазн задействовать соединения, которые могут без каких-либо возражений обойти контроль, и перед этим соблазном почти невозможно устоять».

Подобно ордену иезуитов, который начиная с шестнадцатого века взялся за борьбу с еретиками-протестантами и распространял католическую веру от Европы и Азии в Старом Свете до почти всех закоулков Нового Света, сегодня оперативники SOCOM от лица Америки ведут крестовый поход в глобальном масштабе. Они уничтожают злоумышленников, одновременно продвигая внешнюю политику США и поддерживая её деловые интересы в по меньшей мере 150 странах. Более того, глава SOCOM генерал Джозеф Вотел III, выпускник Уэст-Пойнта и рейнджер, выразился без обиняков, сказав, что Америка становится свидетелем «золотого века сил специальных операций».

Вооружённые силы, фактически не несущие ответственности перед народом, разрывают саму ткань Конституции, которая старается обеспечить жёсткий и полный контроль над военными со стороны Конгресса, действующего от имени народа. Соедините такие войска с целым рядом необъявленных войн и других конфликтов и Конгрессом, у которого на повестке дня не контроль, а подзуживание — и у вас готов рецепт армии, как вещи в себе.

О Пруссии говорили, что это армия, к которой пристёгнуто государство. Пост-демократические вооружённые силы Америки вместе с быстро разрастающимися разведывательными структурами и растущим вторым департаментом обороны страны, Министерством внутренней безопасности, можно со всё большим основанием считать зарождающимся протогосударством. Назовите его 51-м штатом Америки, разве что вместо двух сенаторов и нескольких представителей в зависимости от величины штата, благодаря их влиянию, бюджету и чисто американской хватке в руках у него все сенаторы поголовно и все члены палаты представителей.

Иначе говоря, мы имеем дело с пост-демократическим Левиафаном. И ни один кандидат от Демократов или Республиканцев на пост главнокомандующего и дня не провёл в форме. Предсказание на ноябрь: ещё одна оглушительная победа 51-го штата Америки на выборах.

Примечания:

* — ВС США, полностью комплектуемые личным составом по найму, чаще называемые так после отмены призыва в 1973 году. Введение добровольной службы стало политической необходимостью в связи с широким недовольством системой призыва в период войны во Вьетнаме. В последние годы повышение зарплаты военнослужащих и преимущества при получении образования привлекают в вооружённые силы достаточное число добровольцев, хотя наблюдается тенденция к снижению числа желающих служить мужчин в возрасте 18-21 года.

** — правила, действующие в США, при увольнении из госструктур с последующим трудоустройством в организации, осуществляющие поставки для этих госструктур.

 

 

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Проигрывая войну: одна неуклюжая метафора за другой

В Афганистане самый большой враг Америки - самообман Если бы вы спросили американцев об Афганистане до 1979 года, можно вполне уверенно поспорить, что большинство не многое знало бы об этой стране ил...

Подробнее...

Как глубинное государство пытается подвести Трампа к ядерной войне

Прежде, чем Трамп занял свой пост, он обещал модернизировать ВС США, значительно увеличив их финансирование. И когда он давал такое обещание, он говорил не только о войсках, оснащённых обычным вооруже...

Подробнее...

США против Ирана: война принципов

Одна из самых раздражающих задач — пытаться развенчать голливудские мифы, прочно засевшие в головах американцев относительно войны в целом и сил специального назначения и технологий в частности. ...

Подробнее...

Лучшие вооружённые силы на планете?

В недавней своей статье «Риски и возможности 2017 года» я сделал заявление, шокировавшее многих читателей. Я писал тогда: Россия теперь — наиболее влиятельная страна на планете. ... российские воор...

Подробнее...

Доктрина вооружённой исключительности

Война… а для чего она? В Америке ответ таков, что по большей части вы, вероятно, никогда не узнаете для чего — или, в некоторых случаях, даже не заметите, что мы ведём войну. Прямо сейчас США глубже, ...

Подробнее...

Google+