Долг. Военные мемуары министра. Глава V

Помимо Ирака. Замысловатый Мир

С президентом Бушем в Ираке

Ни президент, ни военное время не доставляли мне роскоши сосредоточиться на одной единственной проблеме. Не был исключением и Буш 43. Действительно, за последние два года правления его администрации мы столкнулись с рядом серьёзных вызовов в России, Сирии, Иране, Израиле, Пакистане, Северной Корее, НАТО, Восточной Европе, Грузии и, кроме всего прочего, с пиратством. Все вместе эти проблемы отнимали немало президентского времени, и времени руководства его аппарата национальной безопасности, столько же, если не больше, чем войны в Ираке и Афганистане. И некоторые из них провоцировали между нами серьёзные разногласия.

С того времени, когда я в 1993 году покинул пост директора ЦРУ, мир серьёзно изменился. В то время вооружённые силы Соединённых Штатов наголову разбили армию Саддама Хуссейна – четвёртую по величине армию мира – менее чем за сто часов войны в Персидском заливе. Восточная Европа была освобождена, Германия воссоединена, только что распался Советский Союз, Китай дремал, а его лидеры были сосредоточены на экономическом росте и развитии торговли. Соединённые Штаты, как победители в Холодной Войне, остались последней, единственной выжившей сверхдержавой – политическим, военным и экономическим колоссом.

Чего не понимали тогда – это того, что семена будущих неприятностей были уже посеяны. В России, в результате последовавших за распадом Советского Союза экономического хаоса и коррупции, а также включения в НАТО к 2000-му году большей части стран бывшего Варшавского договора, пустили корни чувства ожесточения и горечи. Ни один русский не был более возмущён таким поворотом событий, чем Владимир Путин, заявивший позднее, что распад Советского Союза был наихудшим геополитическим событием двадцатого века. Китай, ставший свидетелем крушения СССР, а также военного совершенства Америки в Войне в Заливе, принял решение наращивать собственную военную мощь. Первый удар Аль-Каиды по Торговому центру в Нью-Йорке был нанесён в феврале 1993 года, а за ним на протяжении 90-х последовали другие. Тем временем другие страны стали всё чаще выказывать возмущение нашим единоличным доминированием и растущей склонностью указывать другим как вести себя дома и за рубежом. С окончанием советской угрозы для многих стран исчезла также побудительная причина равняться на Соединённые штаты или обращаться к нам с просьбой о собственной защите. Другие страны изыскивали возможности воспрепятствовать нашей кажущейся полной свободы и решимости формировать мир таким, каким мы хотели его видеть. Короче говоря, наши действия как будто мы единственные под солнцем, и то высокомерие, с которым мы себя вели в 1990-х и вообще, как единственная выжившая сверхдержава, вызвали повсеместное недовольство. И поэтому, когда 11 сентября 2001 года был разрушен Торговый центр, многие государства и народы – некоторые публично, чаще негласно – приветствовали обрушившееся на Соединённые Штаты бедствие. В их глазах высокомерный всемогущий гигант был заслуженно посрамлён.

Я считаю, что недовольство Соединёнными Штатами, публично приостановленное сразу же после нападений 9/11, возродилось и усугубилось в результате стратегии президента Буша «кто не с нами – тот против нас», как только мы начали войну с террором.

Вторжение в Ирак и последовавшие откровения о выдачах подозреваемых, жестоком обращении с узниками в Абу Грэйб, следственном изоляторе в Гуантанамо, и «усиленных методах ведения допроса», всё это подпитывало антиамериканские настроения. Эта враждебность, как я думаю, начала отступать к 2006-2007-му году, в особенности в Европе, где лидеры, враждебные США и нашей политике в Ираке, начали покидать свои посты. Канцлер Германии Герхард Шрёдер в сентябре 2005 года был заменён на более консервативную Ангелу Меркель, а президента Жака Ширака во Франции в мае 2007-го сменил открыто проамериканский Николя Саркози. Таким образом, к тому времени, когда я в декабре 2006 года вернулся в правительство, отношения с большинством Европейских стран – и прочими – были на подъёме, хотя и синяки от злобы, порождённой в начале войны в Ираке, всё ещё саднили. Тем не менее, наши отношения со многими странами были хуже, чем в то время, когда я в 1993-м году покидал правительство с первым президентом Бушем.

Прошедшие четырнадцать лет привели к значительным изменениям в международной обстановке. Как я не раз говорил Бушу 43 и Кондолизе Райс, раньше, когда я был в правительстве, проблемы и кризисные ситуации возникали довольно часто, ими занимались, и они сходили на нет. Война Судного дня в октябре 1973 года – серьёзнейший кризис, рисковавший привести к конфронтации с Советским Союзом – была закончена за несколько дней. Даже Иранский кризис с заложниками, каким бы длительным и болезненным он ни был, завершился через 444 дня. Теперь едва ли хоть одна проблема может быть решена и отложена в сторону; вместо этого они накапливаются. И хотя аппарату национальной безопасности приходится иметь дело с такими гигантскими проблемами, в конечном итоге их приходится рассматривать всего восьми человекам: президенту, вице-президенту, госсекретарю, министру обороны, председателю Объединённого комитета начальников штабов, директору ЦРУ и советнику по национальной безопасности.

Большую часть времени мы проводили в Ситуационной комнате Белого дома, никоим образом не напоминающей высоко технологичные, ослепительные «ситуационные комнаты», которые нам изображают в кино и на телевидении. Действительно, многие из этих четырёх-звёздочных военных командиров – как и в ЦРУ – располагают гораздо более технологически продвинутыми конференц-залами и центрами управления с чертовски более навороченными прибамбасами. Когда в 1993 году я покидал Белый дом, Ситуационная комната была простым конференц-залом без окон. В ней было несколько экранов для телевизионного отображения или демонстрации карт, но в основном люди использовали подставку-мольберт для диаграмм, поскольку экраны были слишком недружелюбными к пользователю. За столом обычно размещалось десять человек, по четыре с каждой стороны и по одному с торцов – одним из которых был президент, с президентской печатью за его спиной.

В годы правления Буша комплекс Ситуационной комнаты претерпел некоторое усовершенствование. Он был переведён в другое помещение, и теперь в нём было два окна, что я считаю бессмысленным, поскольку оба были всегда закрыты ставнями из соображений безопасности. Самое значительное усовершенствование претерпело оборудование для проведения видеоконференций: теперь президент и прочие могут проводить очные встречи с коллегами или партнёрами с глазу на глаз, находясь от них на расстоянии в пол мира. Президент регулярно использовал видеоконференции для проведения сеансов связи с нашими командующими и послами в Ираке, и Афганистане. Экраны для отображения карт стали немного лучше, чем раньше. Новый стол для конференций вмещал до 14 человек, с возможностью разместить ещё двадцать мест по кругу вдоль стен для сотрудников и других лиц. Это было тесное помещение, и сидящие на задних скамьях подвергались физическому риску, в случае если участник совещания сидящий перед ним за столом, неожиданно слишком быстро отодвигал свой стул назад. Рост числа этих адъютантов, посещающих всё, кроме самых секретных заседаний (и делающих заметки) был нежелательным изменением по сравнению с тем временем, когда я работал в правительстве в предыдущий раз, особенно в плане предотвращения утечки информации. Это стало ещё более проблематичным во времена правления администрации Обамы, особенно касаемо наших дискуссий об Афганской войне.

Как при администрации Буша, так и при Обаме рассаживались всегда по протокольному рангу. Президент восседал в одиночестве во главе стола с вице президентом по правую и госсекретарём по левую руку. При администрации Буша я сидел возле госсекретаря Райс; во времена Обамы я сидел с другой стороны стола, следующим за вице-президентом Байденом – достаточно щекотливое размещение, учитывая насколько часто мы не соглашались друг с другом.

В стол были вмонтированы скрытые электронные разъёмы для подключения ноутбуков и прочих устройств. Я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь их использовал. В основном мы были обеспокоены тем, чтобы не пролить на эту электронику кофе и не поджарить всё – и возможно всех – за этим столом. Я приходил в ужас от ожидания долгого заседания там – бесконечные встречи, повторяющиеся прения, переживания, связанные с необходимостью тратить столько времени в попытке найти наименее плохое решение проблемы. (Там практически никогда не было доступных «хороших» вариантов.) Через несколько месяцев в администрации Обамы я предложил дополнить помещение буфетом, для проведения вечерних сессий. Множество голов согласно кивнуло в ответ, но, по-хозяйски, из этого так ничего и не вышло. К тому времени чья-то инициативная душа как-то раз повесила занавески поверх закрытых окон. Вошёл Обама и осуждающим голосом спросил: «Кто это сделал?». На следующий день занавески исчезли. Ситуационная комната так и осталась спартанским местом, пожалуй, уместно подходящим для принимаемых здесь решений о жизни и смерти, войне и мире.

Я также провёл много времени в самолётах. Самолёт, который я постоянно использую практически для всех своих международных поездок – это Боинг-747, возрастом в несколько десятков лет, специально выделенный E-4B, модифицированный под Национальный центр воздушно-десантных операций – летающий командный пункт. В нем нет окон, вся поверхность защищена от всех видов электронных помех. Самолёт может заправляться в воздухе, так что, если не брать во внимание проблему технического обслуживания, я всегда мог совершить беспосадочный перелёт куда угодно – за восемь часов из Вашингтона в Сингапур, за четырнадцать в Багдад, за семнадцать в Кабул. В моём распоряжении были просторный офис/спальня (место на двухъярусной кровати) в передней части самолёта, вполне, конечно, практичная, и, разумеется, безопасная телефонная связь с любым местом в мире. Единственной разочаровывающей составляющей моего жилища были трубы для заправки в воздухе, которые проходили через весь потолок, и я мог слышать, как в них клокочут тысячи фунтов реактивного топлива, принимаемого на борт – и надеяться, что никакой утечки не возникнет. Там есть хороший конференц-зал, в котором путешествовали мои старшие сотрудники; большая, но обычно переполненная кабина для прессы; а за ней ряд за рядом электронные станции, где размещались остальные сотрудники. В дополнение к лётному экипажу, самолёт нёс полный комплект технических специалистов, для поддержания лётных качеств старой пташки, и группа сотрудников безопасности для охраны её на земле. Находиться в самолёте, во многих отношениях, для меня было всё равно что находиться в офисе – я всегда был доступен по телефону, и, благодаря магии современной электроники, почтовому ящику моего офиса в Пентагоне удавалось находить свой путь к самолёту. Мой самый младший военный помощник на борту обычно приносил мне целую пачку корреспонденции как раз в тот момент, когда я усаживался почитать книгу или вздремнуть. Генералы и адмиралы совершенно не желали считаться с моей нетерпимостью к нескончаемому потоку работы.

Я летал на этом самолёте уже больше года, когда обнаружил, что могу выбирать продукты, которые мы ели. Следующие несколько лет, всем на борту пришлось разделить мои индивидуально нездоровые предпочтения в пище: главным образом чизбургеры с беконом, сэндвичи «рубен» и барбекю. Собственно, поэтому и экипаж нарёк этот самолёт «Большой грудинкой». За четыре с половиной года я посетил 109 стран, провёл в самолёте эквивалент 35 рабочих недель (250 дней в пути), и лично съел 16 фунтов грудинки. Военно-воздушные силы отслеживают такого рода важные вещи.

Продолжение

Обсудить на форуме

В этой рубрике

Долг. Военные мемуары министра. Глава X. Часть 2

На видеоконференции 24 июня Маккристал сказал мне, что он нашёл ситуацию в Афганистане гораздо худшей, чем ожидал. На юге, по его словам, повстанцы контролировали 5 из 13 районов провинции Гильменд, К...

Подробнее...

Долг. Военные мемуары министра. Глава X

Морозным октябрьским солнечным днём 1986 года я стоял у горного хребта в северо-западном Пакистане вблизи афганской границы. ...

Подробнее...

Долг. Военные мемуары министра. Глава IX. Часть 4

Как я говорил выше, в первые несколько месяцев работы при Обаме потребовалось много выдержки, чтобы сидеть за столом, когда каждый, начиная с президента и ниже обрушивались с критикой на Буша и его ко...

Подробнее...

Долг. Военные мемуары министра. Глава IX. Часть 3

Существовало множество других вещей, затрагивающих наших военнослужащих и членов их семей, и остававшихся на первом месте в моём списке приоритетов. Мы по-прежнему должны были стараться ускорить доста...

Подробнее...

Долг. Военные мемуары министра. Глава IX. Продолжение

Таково было ядро новой команды. И ещё был сам президент. Интервьюеры постоянно просят меня сравнить, как работалось с Бушем и Обамой, и как я мог работать с настолько разными людьми. Я обычно напомина...

Подробнее...

Google+